Успел съесть примерно половину, когда послышался отдалённый звук аварии. Визг тормозов, затем удар и скрежет металла. Судя по направлению, со стороны главного входа и ворот. Залпом допив коктейль, вскочил из-за стола и выбежал на улицу следом за первыми любопытными студентами. С этой точки ворота просматривались плохо, но стоило пробежать немного, как стала видна аллея, на которой лежала на боку белая малолитражка. Она умудрилась влететь в ворота МИБИ, сорвав с петель одну из створок. Рядом уже крутились дежурные, пытаясь достать водителя или перевернуть машину.
Почувствовав знакомую ауру силы, я ускорился. Заметил краем глаза как на дороге с визгом шин сорвалась с места машина. Подбежав, увидел маму за водительским сидением. Машина упала на сторону руля и выбраться ей было непросто.
— Не зажало? — крикнул я, подбегая к разбитому стеклу.
— Нет, — отозвался она, поморщилась от боли.
Сорвав зеркало заднего вида, чтобы не мешалось, нагнулся к ней, чтобы помочь выбраться.
— Алёна на заднем сидении, — сказала мама. Только оказавшись с ней лицом к лицу, заметил насколько она бледная.
— Мам, — выдохнул я затем быстро выбрался наружу. — Сейчас поставлю машину и вытащу вас.
Заполнив салон кинетической бронёй, чтобы их не мотало внутри, вернул машину в исходное положение. Подбежал сначала к задней двери, вытащил Алёну. На лбу у девушки красовалась огромная ссадина и небольшое рассечение. Из-за натёкший крови немного слиплись волосы.
— Иди сюда! — позвал я крепкого парня, дежурившего на воротах. Вручил ему Алёну. — Бегом в медицинский блок!
— Хорошо, — он кивнул и побежал в ту сторону.
Толпа студентов тем временем увеличивалась, чтобы поглазеть на аварию. Я рывком вывернул заклинившую дверь водителя. Протянул руки и осторожно вытащил маму. И даже боль в правой руке не почувствовал. Фиксатор разломал и не заметил.
— Что-нибудь, кроме руки, болит? — спросил я.
— Нет. Вымоталась только. Мы с кладбища ехали, — добавила она, когда я уже бежал следом за парнем к медицинскому блоку. — Слишком их много было…
— Потом расскажешь, — на бегу выдохнул я.
— И с ними Тимофей из Орловых…
Я с силой стиснул зубы, крепче прижимая её к себе. Чтобы не свалиться на бегу, правой рукой она обняла меня за шею, а левую прижимала к груди. Рукав делового костюма был разодран на полоски и пропитан кровью. Я старался не смотреть на рану, но по очертанию выходило, что она потеряла руку на ладонь ниже локтя. Пыталась остановить сильный удар, пожертвовав рукой? Я её хорошо знаю, наверняка ведь подумала, что левую не жалко.
— Чёрт! — сквозь зубы выдавил я.
Парня с Алёной на руках я обогнал у медицинского корпуса. В пустом прохладном холле дежурила помощница доктора. Увидев нас, она нажала кнопку на телефонном аппарате, выбежала из-за стойки, показывая на медицинскую каталку у дальней стены. Следом вбежал парень, даже не запыхавшийся от такой пробежки. Едва уложили Алёну, появился Роман Игнатьевич в белом халате.
— Опять Матчин, — возмутился он на бегу. — И Соломина…
— Тебя здесь уважают, — устало улыбнулась мама.
Доктор первым подошёл к Алёне, положил руку на шею, использовал силу. Кивнул.
— Кости целы, — заключил он. — Наташа, девушку в первую операционную, обработайте рану и наложите швы. Что у Вас? — он подошёл к нам. Без ножа умудрился разрезать ткань рукава. Я не раз видел подобные травмы, но отвернулся к двери. — Конечность сохранилась? Уверены? Не хорошо. Так, Кузьма Фёдорович, Вы нам мешаете. Можете выйти из себя на улице.
Я с шумом выдохнул и широким шагом вышел из здания. Прошёл метров десять по дорожке, резко развернулся и сделал три шага к широким стеклянным дверям. Доктор Шимов уже увёз маму куда-то вглубь здания. В МИБИ работает медицинская бригада широчайшего профиля, включая анестезиолога и ещё одного хирурга. Был даже новенький аппарат МРТ. Студенты калечили друг друга сильно и часто. Здесь могли удалить больной зуб, зашить рваную рану, поставить металлическую платину на сломанную кость. Поэтому всё будет хорошо…
Успокаивающие мысли немного помогли. Я пару раз глубоко вздохнул, затем выругался. Осторожно, чтобы не раздавить в руках, я достал сотовый телефон. Набрал номер брата. Три гудка, после которых послышался его деловой голос.
— Да Кузьма, слушаю.
— Ты… — здесь следовало обидное ругательство на японском языке, — зачем маму одну отпустил с базы?
— Я не виноват, она сбежала, — последовал лаконичный ответ. — Но не одна, а с машиной сопровождения. Парни отчитались, что поехали на кладбище…
Аппарат в моей руке захрустел. Я сжимал его до тех пор, пока он не начал нагреваться. Затем бросил на землю, наблюдая, как вспыхивает бесформенная масса, превращаясь в небольшой, но яростный факел.
Наумов Геннадий Сергеевич, великий мастер Российской Империи, ректор МИБИ, Москва, десять часов утра
