— А иначе не имело смысла. Она не могла звонить со своего сотового. Все знают, что сотовый вы можете отследить.
— И он заплатил ей? — спросил Уилл.
— Двадцать баксов, — сознался Седрик. — А еще он дал ей десять центов на автомат.
— А сколько стоил звонок на самом деле, центов пятьдесят?
— Да, — ответил Седрик. — Жасс сказала ему, что за десять центов и дерьма собачьего не купишь, тогда он занервничал и дал ей два четвертака.
Уилл задумался, какова вероятность того, что они найдут в автомате два четвертака с отпечатками пальцев убийцы. А потом он засомневался, был ли это убийца Алиши. Зачем киллеру платить кому-то, чтобы сообщить о своем собственном преступлении?
— Ты знаешь этого человека? — спросил Уилл.
Мальчик снова начал перебирать почту.
— Как думаешь, ты узнаешь его, если увидишь на фотографии?
— Он был белым, — сказал Седрик. — Я видел его не очень хорошо. Я был здесь.
Уилл снова обернулся к телефонной будке. Фонари рядом с парковкой и почтовыми ящиками были достаточно сильными, чтобы ослепить человека, но автомат ни один из них не освещал.
— Как ты думаешь, что тут произошло? — спросил он у Седрика.
Он ответил не сразу, снова начав пересматривать почту.
— Она раньше меня всегда предупреждала, — сказал он. — Когда она уходила с Лютером, то всегда предупреждала меня, чтобы я не волновался.
— После того как Жасмин позвонила, в какую сторону ушел тот мужчина?
Седрик показал в конец улицы.
— Он был не на машине?
— Не знаю, — сознался мальчик. — Мы шли к Фредди, а он нас окликнул. Жасс сказала, чтобы я шел дальше один, но я все равно остался. Хотел убедиться, что с ней все о’кей.
Уилл удивился, что девочка вот так просто пошла в темноту к незнакомому мужчине. Возможно, она катится по наклонной даже быстрее, чем предполагает ее бабушка.
— А где живет Фредди? — спросил он.
Седрик показал на следующий дом через улицу.
— Жасмин пошла с тобой, после того как позвонила?
— Потом да.
— А мужчина ушел по улице в сторону главной дороги?
Седрик кивнул и закусил губу, как будто хотел сказать что-то еще. Уилл не торопил его, и в конце концов мальчик добавил:
— Жасс говорит, что слышала крики на лестнице. Это кричала Лиша.
— И что она кричала?
— Жасс не знает. Она просто кричала, как будто ей больно, но она и раньше так делала, понимаете? Лиша иногда водит к себе мужчин, и они бывают злыми, но она говорит, что не имеет ничего против.
— Седрик, — сказал Уилл, снова кладя руки на плечи мальчика, — нужно, чтобы ты был со мной откровенен. Жасмин видела того, кто напал на Алишу? Кто-нибудь разговаривал с ней, говорил ей что-нибудь?
Седрик покачал головой.
— Она сказала мне, что ничего не видела, ничего не слышала.
— А как она это говорила? Можно было подумать, что на самом деле она что-то знает, но не собирается никому об этом говорить?
— Нет, — настаивал Седрик. — Она бы мне сказала.
Уилл не знал, насколько это соответствовало действительности. Жасмин хотела защитить брата. Она бы не сказала ему ничего такого, что могло подвергнуть его опасности.
Седрик полез в карман и вытащил оттуда купюру в двадцать долларов.
— Вот что Жасс хотела, — сказал он, протягивая ее Уиллу. — Я взял деньги, которые он дал за телефонный звонок. Поэтому она и гналась за мной.
— Придержи это у себя, — сказал Уилл, понимая, что ничего не может сделать с этой купюрой. — Жасмин ушла не потому, что ты взял эти деньги. Ты же и сам это понимаешь, верно?
Мальчик пожал плечами. Почта выскользнула у него из рук, и Уилл нагнулся, чтобы помочь собрать ее. По цвету бумаги он догадался, что это, в основном, счета, среди которых было с десяток листков всякой рассылочной макулатуры. Вероятно, дома его ждали такие же рекламные предложения с ограниченным сроком действия.
Он посмотрел на почтовые ящики.
— Седрик?
— Что?
— А ящик Алиши тоже здесь?
— Да, — ответил Седрик, указав на один из почтовых ящиков наверху.
Уилл посмотрел на номер и сказал:
— Давай-ка я отведу тебя обратно, о’кей?
— Со мной все в порядке.
— Мне нужно проверить кое-что у Алиши в квартире. Позволь тебя проводить.
Седрик поднимался по лестнице очень медленно. Он открыл бабушкину квартиру своим ключом, но не зашел и стоял у двери, глядя, как Уилл поднимается наверх, к Алише.
Уилл чувствовал, как полный осуждения взгляд мальчика жжет ему спину. Куда ты идешь? Ты же обещал помочь!
Ключ остался у него в кармане со времени прошлого визита сюда. Он вставил его в замочную скважину и, повернув, услышал, как щелкнул засов. Он взялся за ручку, но дверь не открывалась. Уилл был не первым человеком, который признавался — самому себе, по крайней мере, — в том, что путает направо и налево, и, видит Бог, в усталом состоянии с этим было еще хуже, но даже он открыл за свою жизнь достаточно замков, чтобы понимать, куда поворачивать ключ, чтобы дверь открылась. Он снова вставил ключ в замок и попробовал в другую сторону — засов щелкнул опять. На этот раз дверь открылась.
