Энджи в шутливом тосте подняла стакан и припала к нему. Уилл смотрел, как подрагивает ее горло, а она все глотала и глотала, пока стакан не опустел.
Уилл отвернулся и взглянул на картину, стоявшую на каминной полке. Это был триптих, три полотна, соединенные вместе, которые в разложенном виде образовывали одно изображение, а в сложенном — другое. Ему всегда казалось, что Энджи нравится двуличность этой вещи. Она напоминала ее саму: внутри — одно, снаружи — другое. Совсем как Майкл Ормевуд, неожиданно пришло ему в голову. Прекрасная парочка.
— Почта Алиши, — наконец поняла Энджи. — Ты только что это обнаружил?
Он кивнул.
— А почему команда Майкла не проверила ее раньше?
Уилл пожал плечами.
— Откуда я знаю!
— Реклама, реклама, счет, счет. — Он слышал, как шуршали конверты, которые Энджи отбрасывала один за другим. — А это что?
Уилл не ответил. Да она, собственно, и не у него спрашивала.
Он слышал, как Энджи вскрыла конверт и вынула из него письмо.
— Хороший крестик, — сказала она. — Помню, я иногда видела его на Алише.
Он смотрел на картину и жалел, что это не зеркало, которое показало бы ему, что у Энджи внутри. А может, она и так показывала. Два абстрактных изображения, оба не имеющие никакого смысла.
Уилл почувствовал, как рука Энджи скользнула к нему в карман и вытащила оттуда цифровой диктофон.
— О, новый! — Она стояла так близко, что он ощущал тепло ее тела.
Он услышал, что она возится с устройством, и обернулся.
— Оранжевая кнопка.
Она протянула диктофон, и Уилл увидел, что ее палец уже лежит на кнопке. Он аккуратно придавил своим большим пальцем ее указательный, и диктофон включился.
— Спасибо.
Уилл не мог на нее смотреть. Он снова отвернулся и прислонился к каминной полке. Она вернулась к дивану и села. Звякнул лед в стакане. Вероятно, она забыла, что там пусто.
— «Дорогая мама, — наконец начала читать Энджи. — Я знаю, ты думаешь, я пишу, чтобы попросить денег, но я просто хочу сказать, что больше ничего от тебя не хочу. Ты всегда упрекала меня, когда я уходила, но именно ты бросила нас. Это ты сделала из меня парию. Библия учит нас, что грехи родителей падают на их детей. Я отверженная, неприкасаемая, которая может жить только с таким же Парией, и все из-за твоих грехов». Слушай, — сказала Энджи, — когда она подписывается, то пишет свое имя иначе: А-Л-И-С-И-Я вместо А-Л-И-Ш-А.
Уилл недовольно что-то проворчал. Она должна знать, что с таким же успехом могла бы говорить с ним о написании слов и на китайском.
— Когда она подписывается, то пишет свое имя правильно — в таком виде оно употребляется чаще. Она, видимо, изменила имя, когда попала на улицу. — Энджи продолжала говорить, а он не мог перестать ее слушать. — Судя по почтовому штемпелю, письмо отправлено две недели назад. Есть еще один штамп, указывающий, что оно вернулось, потому что она недостаточно за него заплатила. Может быть, из-за крестика вес письма превысил разрешенный, или же его заметил один из сортировальных автоматов. — Она помолчала. — Ты поговоришь с ее матерью? Судя по коду, это недалеко отсюда, миль десять, наверное. Интересно, она знает, что дочь умерла?
Уилл обернулся. Энджи, держа конверт в руке, перевернула его, чтобы посмотреть, не пропустила ли чего-нибудь на обратной стороне. Она подняла глаза и, увидев, что он пристально смотрит на нее, сказала:
— Уилл?
— Если бы можно было щелкнуть пальцами и сделать так, чтобы я тебе никогда не встречал, я бы сделал это, — сказал он.
Она положила конверт.
— Я бы тоже этого хотела.
— Что ты делаешь с таким парнем?
— Он может быть обаятельным, если хочет.
Она имела в виду Майкла.
— Это произошло до того, как ты узнала, что он использует девушек, или уже после?
— Какой ты глупый! Конечно до.
Он взглянул на нее.
— Не думаю, что ты имеешь право злиться на меня.
Она согласилась.
— Да, ты прав.
— Значит, Шелли — педофил?
Она улыбнулась, словно он сказал что-то забавное.
— И убийца.
— Ты думаешь, это смешно?
Энджи уперлась локтями в колени и подарила ему улыбку, говорившую, что сейчас она открыта для всего.
— Не злись на меня, детка.
— Не вмешивай в это дело секс.
— Это единственный известный мне способ общения с людьми, — пошутила она, повторив слова, которые когда-то сказала ей психиатр. Уилл не был уверен, спала ли Энджи с этой женщиной, но замечание было прямо в яблочко.
— Энджи, прошу тебя!
— Я же говорила, что это неудачная ночь для твоего прихода. — Она встала и сунула конверт ему в руку. — Давай, Уилли, — сказала она, подталкивая его к двери. — Тебе пора домой.
