Поездка на машине к дому Мириам Монро стала для него упражнением на терпение. Уилл медленно ехал по Де-Кальб, не обращая внимания на сердитые взгляды и обидные выкрики. Семья Монро жила в Декатуре неподалеку от колледжа Агнесс Скотт в небольшом дорогом районе с архитектурой в старом викторианском стиле и домами, о которых большинство людей могли только мечтать. К счастью, сам район был не очень большим, и теплилась надежда, что методом проб и ошибок он найдет нужный дом еще до захода солнца.
Проезжая развилку через железнодорожные пути и дальше на Колледж-авеню, Уилл постоянно жал на тормоз и попытался не принять на свой счет, когда тощая старуха на зеленовато-голубом «кадиллаке» пролетела мимо него, потрясая в воздухе кулаком.
По адресу Пейсли-авеню, 32 находился величественный старый дом с выгнутым круговым крыльцом и массивной плакучей ивой, свесившей ветви над передним двором. Внизу здание было выложено из отпескоструенного кирпича, а сверху отделано галечником, покрашенным темной краской. Черепичная крыша была усыпана сосновой хвоей, и Уилл подумал, что с таким количеством деревьев во дворе семейству Монро приходится постоянно бороться за то, чтобы поддерживать сточные канавы в чистоте.
Он припарковал автомобиль на улице и дважды проверил адрес на почтовом ящике, с трудом разобрав имя «МОНРО», написанное большими черными буквами. А потом еще проверил и номер дома, сверившись по конверту.
Дверной звонок был старомодным и представлял собой колокольчик, установленный в центре тяжелой парадной двери. Уилл повернул его ручку в форме галстука-бабочки и услышал, как в глубине дома эхом разнесся звон.
Послышался звук шагов по плитке — женских и собачьих.
— Здравствуйте.
Уилл догадывался, что сейчас его подозрительно рассматривают через дверной глазок. Район этот считался благополучным, но все-таки находился достаточно близко к Атланте, чтобы местные жители были осмотрительными и не открывали дверь незнакомым людям.
— Я агент Уилл Трент из Бюро расследований Джорджии, — сказал Уилл, показывая в глазок свое удостоверение. — Я разыскиваю Мириам Монро.
Последовала заминка, тихий вздох, после чего щелкнул замок и дверь открылась.
Мириам Монро выглядела так же, как и ее дочь. Вернее, ее дочь выглядела бы так, если бы вела другой образ жизни. В тех местах, где Алиша была очень худой, почти как скелет, ее мама была достаточно крепкой; у нее были длинные вьющиеся волосы, и веяло от нее какой-то открытостью, которая, казалось, сама по себе располагала к ней людей. На щеках Мириам Монро был румянец, в глазах — живая искра, и хотя губы ее были сжаты, а выражение лица оставалось настороженным в ожидании того, что скажет Уилл, она явно относилась к тому типу женщин, которые ищут в жизни позитив.
Он взглянул на черного пуделя у ее ног и снова поднял глаза.
— Я приехал поговорить насчет вашей дочери.
Она прижала руку к сердцу и, пошатнувшись, схватилась за косяк двери, чтобы сохранить равновесие.
— Эшли…
— Нет, — сказал Уилл, протягивая руку, чтобы поддержать ее. Ему и в голову не приходило, что у нее может быть не одна дочь. — Алиша, — объяснил он. — Я приехал поговорить об Алише.
Она растерялась и несколько раз смущенно моргнула.
— Что?
Теперь уже смутился Уилл. Может, он неправильно прочитал фамилию на почтовом ящике? Или попал не на ту улицу?
— Вы ведь Мириам Монро?
Она кивнула. Предчувствуя беду, собака залаяла.
— Простите, — сказал Уилл. — Мне сказали, что у вас есть дочь по имени Алиша.
— У меня действительно была дочь, — согласилась она. Голос Мириам стал далеким, как будто она потеряла своего ребенка много лет назад, а ее следующие слова показали, что именно так она и считала. — Алиша ушла от нас еще подростком, офицер. И мы не видели ее почти двадцать лет.
Уилл толком не знал, что сказать.
— Можно мне войти?
Она улыбнулась и, аккуратно отодвинув собаку ногой, отступила в сторону.
— Я совсем забыла о хороших манерах.
— Ничего, — успокоил ее Уилл, подумав, что, несмотря на то, сколько раз ему приходилось это делать, он никогда не мог предугадать, как родители отреагируют на известие о гибели своего ребенка.
— Может быть, пройдем в гостиную? — предложила она.
Уилл старался не таращиться по сторонам в громадном холле, самом большом из тех, какие ему приходилось видеть в частном доме. Широкая лестница спиралью уходила на второй этаж, а над головой висела грандиозная люстра, как в оперном театре.
— Мы купили ее в Болонье, — пояснила Мириам, проводя его в соседнюю комнату. — Мой муж Тобиас — коллекционер-любитель.
— А-а… — многозначительно протянул Уилл, как будто это имело какое-то значение.
Он подумал о домах, которые ему пришлось посещать за последние несколько дней, — две захудалые комнатки Алиши, тесная квартирка, где воспитывала своих внуков Элеонора Эллисон. Это же был настоящий особняк — все просто и понятно. От толстых ковров на полах до колоритных африканских изделий на стенах это было место, где живут люди, для которых деньги — не проблема.
Мириам уселась в удобное на вид кресло, собака устроилась у ее ног.
— Может быть, хотите лимонада?
