Кати ездила за рулем черного «порше». Такие автомобили Джон видел только стоя на четвереньках, когда выгребал мусор с ковриков. Она повезла его прямо по Пьемонт-роуд, затем свернула направо на Сидни Маркус и припарковалась перед небольшим зданием чуть выше федеральной автострады. На вывеске причудливыми золотыми буквами было написано «Кинер, Роуз и Шелли». На стоянке, зарезервированной для Джойс Шелли, стоял графитово-серый ВМW.
Оказывается, Джойс работает меньше чем в двух милях от «Гориллы». И, возможно, каждый день по дороге сюда проезжает мимо него.
— Она сейчас завершает сделку, — сказала Кати. — Это не займет много времени.
Когда Джон выбирался из очень низкого автомобиля, колени его громко хрустнули, в очередной раз напоминая, что ему уже почти сорок. А он почему-то чувствовал себя пятнадцатилетним, как будто тюрьма случилась в жизни какого-то другого Джона, словно его сознание находилось за решеткой, в то время как тело пребывало снаружи и не старело, ожидая, пока хозяин выйдет.
— Мы подождем в ее кабинете, — предложила Кати, проводя его в здание.
Секретарь на входе проводила Джона глазами, когда он проходил мимо стойки, и он подумал, что она явно не привыкла к тому, чтобы по этим девственно чистым коридорам ходил народ вроде него, кроме разве что швейцара.
— Нам сюда. — Кати взяла какие-то бумаги из ячейки открытой полки с ее именем и на ходу принялась просматривать их.
Кабинет у Джойс был очень хороший, именно такой, каким представил его Джон, когда думал о сестре и о том, как она живет без него. На полу лежал персидский ковер в синих и бордовых тонах, сквозь занавески из тонкого полотна проникали солнечные лучи. Стены были шоколадно-бежевого оттенка. Все цвета были мужскими, но чувствовалось что-то очень женское в том, как Джойс использовала их. А может, оформлением кабинета занимался специальный дизайнер, какая-нибудь дорогая штучка, которой платят как раз за то, чтобы она тратила деньги богатых людей. Там было несколько картин в восточном стиле, которые Джону не понравились, но зато от фотографий на низком длинном шкафу под окнами у него защемило сердце.
Совсем юные Джойс и Джон сплавляются на бревне в парке аттракционов «Сикс Флэгс». Маленький Джон сидит на коленях у Ричарда, который держит бутылочку с молоком. Десятилетняя Джойс на пляже в раздельном купальнике, в каждой руке фруктовое мороженое на палочке. Там были и более поздние снимки. Кати и Джойс в зоопарке. Кати на лошади на фоне гор. Два лабрадора катаются в траве.
Глаза его задержались на фотографии матери. На голове у Эмили повязан платок, глаза глубоко запали, щеки втянулись. Но она улыбается. У мамы всегда была очень красивая улыбка. Долгими бессонными ночами Джон думал об этой улыбке, о том, как легко она дарила ее, о доброте, которая таилась в ней. При виде матери на глаза у него навернулись слезы, и он почувствовал острую боль, в очередной раз осознав, что больше никогда не увидит ее.
— Эмили была прекрасным человеком, — сказала Кати.
Джон заставил себя поставить фотографию на место и вытер слезы.
— Вы знали ее?
— Да, — ответила Кати. — Они с Джойс были очень близки. Когда она заболела, это было ударом для всех нас.
— Я не… — Джон не знал, как это сказать. — Я не помню, чтобы видел вас на похоронах.
— Я была там, — заверила она, и в ее глазах он заметил напряжение. — Ваш отец не слишком хорошо воспринимал наши отношения с Джойс.
— Конечно, — сказал Джон. — И не должен был.
Ричард был твердо убежден, что знает разницу между правильным и неправильным, хорошим и плохим. Тех, кто переступал эту черту, он легко отсекал от своей жизни, словно раковые опухоли, которые удалял в операционной своей клиники.
— Мне очень жаль, что так вышло, — счел необходимым заметить Джон. — Он всегда любил Джойс.
Кати внимательно посмотрела на него.
— Вы пытаетесь защитить отца?
— Мне кажется, если я попытаюсь понять его точку зрения, разобраться, почему он думает именно так, это мне поможет.
Кати прошла через комнату и открыла дверь. Джон думал, что она ведет в туалет, но это оказалась гардеробная или кладовка, вдоль стен которой стояли три шкафа с картотекой. Наверху каждого аккуратными стопками лежали блокноты, штук пятьдесят.
— Это копии документов предварительного слушания вашего дела в суде, до отказа в изменении места слушания, до последней апелляции. — Она указала на несколько выдвижных ящиков. — Здесь все ваши медицинские освидетельствования. — Она положила руку на верхний ящик ближайшего к Джону шкафа. — Ваша первая передозировка в неотложке, ваше признание, когда они арестовали вас, и… — Она остановилась, но взгляд не отвела. — Информация из лазарета «Коустел».
Джон судорожно сглотнул. Зебра. Они знали про Зебру.
— Здесь доклады совета по досрочному освобождению, — продолжала Кати, открыв ящик, в котором лежало шесть или семь толстых папок. — Джойс получила копию последнего из них приблизительно месяц назад.
— Но зачем? — спросил Джон, думая об этих томах документов, которые хранила Джойс. — Зачем ей все это нужно?
