Легкий Ворон тенью скользнул из палатки, прошел, согнувшись в три погибели, под брюхами оседланных разведчиками коней, мимо ночных дозорных, которые еще толком не приступили к своим обязанностям и пропустили, поверив, что идет человек по своим делам, скорее всего к проституткам в лагерь маркитантов.
Мцена именно туда и направился, и не только для того, чтобы не вызвать подозрений у часовых.
В лагере маркитантов за четыре вырванных у мертвого рейтара зуба он купил проститутку на три ночи. Звали ее Катрина. Впрочем, в то время проститутки редко называли свое настоящее имя. Катрина – скорее название профессии, а не имя человека. А делали они это чаще для того, чтобы иметь возможность избегать встреч с нежелательными клиентами. Но ту девушку звали действительно Катрина.
– Куда ты меня тащишь? – Она тяжело дышала, еле поспевая.
– В лес, – резко ответил Мцена.
– Зачем в лес? Мы уже достаточно далеко ушли от лагеря.
– Если будешь послушной, дам тебе еще столько же и серебра в придачу.
– Только давай договоримся, ты не причинишь мне боли и не покалечишь.
– Хорошо. Только иди молча. Туман – хороший проводник звуков. – Мцена перешел на шепот.
Катрина повиновалась. Дальше до самого шалаша они шли молча. Мцена ощущал между лопатками горячее дыхание девушки. Тепло ее дыхания постепенно проникало под кожу и начинало будоражить сознание. Он стиснул зубы, чтобы не позволить вырваться из груди вздоху. Наконец в воздухе запахло прогоревшими головешками.
– Пришли! – Якуб заглянул в шалаш. – Живой? – то ли окликнул, то ли спросил у самого себя. – Катрина, иди сюда.
Девушка робко подошла:
– Э-э, только давай сразу рассчитаемся.
– Держи. – Мцена сунул ей в руку еще четыре зуба. – И полезай внутрь.
– Что я должна делать?
– Спать. Просто спать рядом с ним, как спит жена с мужем, когда тот болеет и не может исполнять супружеский долг. Обнять и спать. Полезай.
Катрина нырнула в шалаш. Слышно было, как она возится, шурша несколькими юбками.
– Какой холодный! – тихо пропела она. – Ну ничего, я тебя отогрею!
Мцена разжег костер напротив шалаша, осветив поляну и внутренности жилища. Сделал факел, воткнул между жердинами. Теперь освещения стало еще больше.
– Спит? – спросил.
– Спит!
– А можешь немного повозбуждать? Так он быстрее согреется.
– Попробую.
Катрина превосходно владела профессией. Через несколько минут послышалось прерывистое бормотание Зубова:
– А чужа земля подобна кувшину. Можно присвоить этот кувшин, но никогда не присвоишь воздух, заключенный в нем. Можно отнять у кого-то землю, но нельзя ничего сделать с небесами, которые будут насылать тучи. Можно заковать человека в цепи, но нельзя подчинить его сны…
– Заговорил, – усмехнулся Мцена. – Быстро он, однако, под бабским бочком.
– Живучий! Я таких иной раз поднимала. У иного не то что руки-ноги, а сердце во льду. А глядишь, пригреется и отойдет понемногу.
– С ним нужно будет побыть три ночи. Повыхаживать. Справишься?
– Дело нехитрое. Это лучше, чем пьяных рейтар ублажать. По два десятка за ночь. Тьфу.
– Вот и договорились.
– А ну как он очухается, когда тебя не будет, и пойдет прочь?
– А не пойдет. Стрелять умеешь?
– На войне чему только не научишься.
– Тогда вот тебе пистоль. Заряжен. Держи в сухом месте. И еще, даром что палач… – Мцена достал ножные оковы. – Я сейчас ноги его скую, повешу замок, а ключ у меня будет. С ними далеко не уйдешь. Только до куста – опорожниться. Оставляю еду. Живите спокойно и мирно. А самому мне надолго из лагеря нельзя. Утром приду проведать.
В ответ Катрина молча кивнула и прижалась к Зубову еще сильнее.
Мцена вернулся до того, как отряд разведчиков во главе с Сосновским успел покинуть лагерь. Он незаметно прошмыгнул в свою палатку и зажег лучину. Вскоре на огонь отозвался голос разведчика:
– Пан Мцена, вы еще не спите?
– Как видите, пан Сосновский.
– Слышу, настроение у вас улучшилось. Не передумали? Может, с нами?
– Хорошо. – Мцена стал надевать кожаный доспех. – Но у меня, если хотите, условие.
– Хм. – Сосновский удивленно скривился. – Ладно. Валяйте.
– Мы не берем лошадей. Идем пешком.
– Потеряем много времени, Мцена. Нам нужно обогнуть половину Смоленска.
– А как насчет Белого Волка? – Палач застегнул широкий ремень на поясе.
– Ладно. Уговорил.
– А мне нравится, пан Сосновский, что мы попеременно то на «ты», то на «вы». Звучит как некий специальный язык. Кстати, как у вас с латынью?
– A casu ad casum1 – Сосновский кашлянул в кулак, показывая, что Мцене пора выходить из палатки.
– A posteriori2 нам не следует выходить, пока луна не прошла четверти своего пути.
– Луна пройдет свою четверть еще до того, как мы выйдем из лагеря. Я тоже неплохо знаю свое дело.
1 От случая к случаю (
2 Исходя из опыта (
