– С прибыли? – удивился Куспар; похоже, деньги поразили его больше, чем если бы Нола выхватила нож. – Как, во имя всех лесных богов, тебе удалось получить прибыль?
– Я вроде бы не обещала подробных отчетов о том, откуда берутся мои доходы, ваша милость. Мы договаривались, что я буду исправно платить свою долю. – Она толкнула мешочек по столешнице. – Можете пересчитать.
– Обязательно, – недовольно проворчал Куспар, хотя и получил больше денег, чем ожидал.
Благородные господа всегда привередничают, вечно хотят, чтобы им не просто платили, а платили так, как им хочется.
Куспар швырнул мешочек одному из телохранителей. Тот подошел к стойке и начал подсчитывать монеты, беззвучно шевеля губами. В зловещей тишине Куспар шумно потягивал пиво.
– Ну? – рявкнул он, когда телохранитель закончил подсчет.
– Все на месте, ваша милость, – сказал тот. – Двести девяносто.
– Весят все монеты сколько положено?
Телохранитель пожал плечами:
– Может, парочку подпилили, но это же таверна, что поделаешь.
– Сколько подпиленных?
– Охренеть, – пробормотала Нола и, достав из кармана фартука горсть мелочи, высыпала на стойку медяки. – Вот, ваша милость.
Снова повисла тишина. Куспар злобно уставился на Нолу. Телохранитель за его спиной негромко кашлянул:
– Это вроде как восполняет недостачу, ваша милость.
Куспар обернулся:
– Я что, тебя спрашивал, Улнар?
– Извините, ваша милость.
– Держи свою вонючую пасть на замке!
Последовало минутное замешательство. Телохранитель заметно напрягся, и Ноле даже показалось, что вот сейчас этот амбал преподаст Куспару урок хороших манер, но, судя по всему, Улнар вспомнил о щедром жалованье и воздержался от применения грубой силы.
– Будет исполнено, ваша милость, – кротко сказал он и ссыпал монеты обратно в мешочек. – Прошу прощения.
Куспар снова обернулся к Ноле. В его взгляде блеснули те же алчные искорки, которые Нола впервые увидела, когда пришла к нему в особняк попросить ссуду. Тогда она решила, что он просто похотливый козел, но на самом деле это была алчность. Чистая, неразбавленная жадность.
– Если я проинспектирую все твое хозяйство и выявлю скрытые доходы, то Улнар переломает все пальцы тебе и твоей сестренке. Ты заключила договор с бароном, и нарушать его – очень серьезное преступление.
– Я знаю, ваша милость. Если хотите, проверьте мою отчетность.
– Ссал я на твою отчетность. Я ни одной мелочи не пропущу, ясно тебе? Эшлин Мальграв и ее цепной пес Бершад давным-давно свалили отсюда, так что заступаться за простолюдинов больше некому. Судя по тому, как идет война, сюда они больше не вернутся. Так что я беспрепятственно отправлю сюда десяток своих людей, пусть поднимут тут все половицы и покопаются у тебя на чердаке. Пусть выяснят, где ты тут денежку на черный день прячешь. Понятно?
Да, Ноле все было понятно. Даже лучше, чем хотелось бы.
– Мои половицы в вашем распоряжении, ваша милость. Но дела в таверне будут плохи, если посетителям негде будет хлебнуть пивка.
Куспар фыркнул, вылакал остаток пива, рыгнул и смачно харкнул на пол.
– Не знаю, где ты раздобыла эти деньги, мерзавка, но теперь тебе придется отдавать мне столько же каждый месяц, хоть из жопы высирай. Иначе твоя таверна станет моей. Вот тогда я тебе припомню, как ты тут умничала. Я вас обеих по миру пущу.
Он встал, сгреб мешочек с монетами и направился к двери.
Сестренка выскочила из-за стойки так стремительно, что Нола не успела ее остановить.
– Барон Сайлас вернется! – выкрикнула Гриттель.
– Точно знаешь, паршивка? – с гаденькой ухмылкой спросил Куспар.
– Да. Перед отъездом он был у нас в таверне. Мы угостили его ливенелем. Барон Сайлас обещал вернуться и защитить нашу таверну от таких, как ты.
– По-твоему, демон Гленлокского ущелья согласен служить за кружку ливенеля? – осклабился Куспар. – Буду иметь в виду. – Он снова натянул перчатки и напыщенно помахал рукой. – До следующего месяца, курочки мои. Продолжайте нести серебряные яйца.
Когда он наконец убрался, Нола заперла входную дверь и прошипела на ухо сестре:
– Зря ты это сказала.
– Почему зря? – удивилась Гриттель. – Ведь барон Сайлас обязательно вернется. Он нам поможет.
– Мы должны помогать себе сами. А если перечить барону Куспару, то делу не поможешь.
– Ты его тоже не особо улещала.
Нола усмехнулась и взъерошила сестре волосы:
– Пойдем-ка спать.
Нола и Гриттель спали на чердаке над таверной.
Год назад они устраивались на ночлег в тесноте, среди ящиков с припасами съестного и фруктов. Каждую ночь Нола засыпала, дыша запахами свежего хмеля и ароматного сыра.
Теперь на опустевшем чердаке места хватало, так что и Нола, и Гриттель спали на отдельных подстилках.
– Дофтатофно? – спросила Гриттель, старательно жуя зубной прутик.
– Нет. Пожуй еще хотя бы минуту.
– Я и так уже целую минуту жую.
– Нет, всего двадцать секунд, – возразила Нола. – А надо еще минуту, не то все зубы почернеют, как у Джакелла.
Гриттель с тяжелым вздохом сунула прутик в рот и снова принялась жевать.
