Плоды со всех лаймовых деревьев в окрестностях Заповедного Дола давным-давно обобрали дуболомы и люди, но лаймовых прутиков для чистки зубов по-прежнему было в достатке.
Пока Гриттель возилась с прутиком, Нола рассматривала папирийскую подзорную трубу, полученную у Келлара в обмен на остатки рыбы. Раздвижные части трубы были обвиты старой бечевкой. В глубине души Нола жалела, что согласилась взять бесполезную вещицу в счет платы за рыбу. Что ж, после войны надо бы продать подзорную трубу кому-нибудь из коллекционеров побогаче, с солнечной стороны канала. Там любят всякие заморские штуковины и дают за них хорошую цену.
А пока труба у Нолы, можно ею воспользоваться.
Из большого чердачного окна открывался вид на весь город. Нола приподняла оконную створку, подперла ее палкой и выглянула.
Ночь выдалась тихая. Дряхлая старуха толкала тележку по Канальной улице. На мосту сидели два воина в закатанных до колен штанах и болтали ногами в воде. У одного не было руки, а рядом с другим лежали костыли. Чуть погодя воин вытащил ноги из воды, и стало ясно, что у него оторвана ступня.
Нола навела подзорную трубу на дальнюю сторону канала, где жили богатеи и благородные.
Там стояли красивые, побеленные свежей известкой дома, лавки и особняки с каменными стенами и крышами из сланцевой черепицы, а не из подгнившей от дождей соломы.
Нола, изнывая от жалости к себе, перевела трубу на особняк барона Куспара под крепостной стеной – прямо-таки трехэтажный дворец из красного кирпича. Во дворике за особняком поблескивали огоньки костра. Похоже, слуги Куспара сегодня готовили козлятину. Отец Нолы когда-то разводил коз на ферме к северу от Заповедного Дола. Одна коза давала столько молока, что семья целый месяц не знала голода.
У Куспара не было ни жены, ни детей, но делиться жареной козлятиной он ни с кем не собирался.
Повар вышел из кухни приправить мясо какими-то пряными травами. В раскрытую дверь кухни виднелись горшки, полные риса, зерна и специй. На потолочных крючьях висели связки копченой рыбы, а в углу стояла корзина лаймов. У Нолы заурчало в животе, по коже побежали мурашки.
– Вот сволочь, – пробормотала она.
Гриттель закончила чистить зубы, аккуратно положила прутик на тряпочку, подтащила свою подстилку поближе к Нолиной и уселась поудобнее; она всегда так делала, хотя на чердаке давно хватало места на двоих.
– Расскажи мне сказку на ночь, – попросила сестренка.
Нола строго посмотрела на нее:
– Вот накажу тебя за то, что грубила барону Куспару, – на целую неделю останешься без сказок.
– Ой, не надо! – горестно воскликнула Гриттель. – Ну пожалуйста…
Нола вздохнула. Отец не одобрил бы такое мягкое обращение с Гриттель. Он был человеком сурового нрава и не терпел непослушания. Больше всего его заботило благосостояние семьи. Нолу тоже это заботило, но ей не хотелось посвящать Гриттель во все тяготы жизни. У девочки должно быть мало-мальски счастливое детство.
– Ладно уж, – снова вздохнула Нола. – Какую тебе сказку?
– Про братьев.
Именно эту сказку Гриттель просила каждый вечер.
– Смешную?
– Нет… Страшную. Про дуболома, который увяз на пашне.
– Она слишком страшная. В прошлый раз тебе кошмары снились.
– А вот и не снились. Я просто самую малость испугалась.
– Давай расскажу историю про то, как у Джануса нога застряла в бадейке с ливенелем.
Гриттель задумалась, оценивая достоинства давно знакомой сказки, а потом кивнула:
– Хорошо. Только пообещай, что будешь рассказывать на разные голоса.
– Обещаю.
Гриттель поплотнее укуталась в одеяло:
– Все, я готова.
Откашлявшись, Нола начала:
– Все началось с того, что бадейку с ливенелем поставили очень неудачно, на самом…
Гриттель, прижав к себе одеяло, внимательно слушала сказку.
Нола очень старалась, изображая разные голоса.
Озирис Вард со свитой инженеров ворвался в картографический зал, где Кастор неторопливо просматривал подробные карты данфарского побережья, подыскивая себе остров для покупки после войны. Данфарские земли стоили недешево, но, по рассказам мореходов, вода у побережья была прозрачной, как стекло, и теплой, как парное молоко. За это можно было и заплатить.
Кастору приглянулся островок в небольшой бухте. Наверное, там по утрам можно ловить крабов и омаров, поливать их лимонным соком и с удовольствием есть на завтрак.
Оживленная перепалка инженеров разрушила эти приятные грезы. Кастор выбросил из головы планы на будущее и подошел к огромной карте Дайновой Пущи, перед которой столпились все.
– Докладывайте, – сказал Вард.
– Нам сообщают о шести новых логовищах, – сказал инженер Неббин. – Пять небольшие, а шестое, расположенное в девятнадцатом секторе, самое крупное из всех, обнаруженных Змиерубами.
– Дайте взглянуть.
Ему вручили кипу рапортов, и Вард погрузился в чтение.
