Застыв у подножия лестницы бок о бок с халифом, Шахразада второй раз за вечер изумленно ахнула.
Тронный зал дворца Рея являлся, без сомнения, самым большим помещением, которое она когда-либо видела. Тянувшийся насколько хватало взгляда пол был выложен чередующимися черными и белыми плитами, образуя симметричный узор. Великолепные барельефы увлеченных сражением полулюдей-полубыков и крылатых женщин с развевающимися длинными волосами украшали стены. Изображения уходили вверх так высоко, что Шахразаде пришлось вытянуть шею, чтобы увидеть самые дальние части резных колонн, несущих вес потолка. У основания каждой из них громоздились двуглавые львы. Из их разверстых пастей торчали железные держатели для факелов.
В центре этого огромного пространства возвышался разделенный на три ответвления помост с рядами низких столиков, весь усеянный богато расшитыми подушками и украшенный роскошными тканями самых разнообразных оттенков и плотности. Свежие лепестки роз и сухие цветки жасмина были разбросаны по шелку и дамасту, наполняя воздух опьяняюще сладким ароматом, манившим любого, кто проходил мимо.
Гости бродили по залу, ожидая появления халифа с женой.
«Тарик», – подумала Шахразада, и страх вернулся.
Она почувствовала, что Халид за ней наблюдает. Он слегка сжал ее ладонь в знак поддержки и ободрения.
Шахразада взглянула на спутника и неуверенно ему улыбнулась.
– Позвольте представить многоуважаемым гостям… – прогремел по залу звучный голос. Все присутствующие обернулись к лестнице. – Халиф Хорасана, Халид ибн аль-Рашид. И его жена, Шахразада аль-Хайзуран.
На венценосную пару уставились десятки глаз. Гости привставали на цыпочки и старались найти более удобное место, чтобы увидеть хозяев вечера. Среди толпы Шахразада наконец заметила знакомое лицо, чей взгляд был прикован к ее блистательной внешности… а затем переместился на все еще соединенные руки девушки и халифа.
И серебристо-пепельные глаза исчезли среди множества гостей.
Оставив Шахразаду умирать от ужаса.
«Только не это. Пожалуйста, только не сейчас! Лишь бы Тарик ничего не сказал Халиду», – в панике думала она, вспоминая стычку на базаре, которая произошла несколько недель назад.
Вспоминая пьяных смутьянов с разномастным оружием… И закутанного в плащ халифа со смертоносным
Если Тарик попытается угрожать Халиду, тот убьет его без колебаний.
Тем временем халиф прошествовал на помост и занял место за столиком в самом центре. Шахразада отпустила ладонь спутника и села по правую руку от него, хотя мыслями была далеко.
«Нельзя постоянно искать взглядом Тарика. И вообще ничего нельзя предпринимать. Иначе я могу только усугубить ситуацию. Но что он затеял?»
– Это место свободно? – с улыбкой спросил Джалал у Шахразады.
– Зависит от обстоятельств, – ответила она, возвращаясь в реальность. – Оно предназначается для вас, капитан?
Тот уже уселся к ним за столик.
– Но я не давала соизволения…
– Желаю вам приятного вечера, мой повелитель, – перебил девушку Джалал. Та состроила недовольную гримасу. – Не делайте так, моя госпожа. Это портит ваше прелестное лицо, – поддразнил он.
– И тебе доброго вечера, Джалал. И позволь не согласиться, – тихо возразил Халид.
– Тогда приношу нижайшие извинения, – от души рассмеялся в ответ капитан стражи. – Да простит мне повелитель вольное наблюдение, подобающее ситуации: полагаю, каждый человек в зале сейчас пересматривает понимание наивысшей красоты.
– Прекратите, – сказала Шахразада, краснея, и вспомнила слова Деспины об умении Джалала добиваться внимания девушек.
– А вот румянец вам только идет, – усмехнулся молодой капитан.
– Наконец-то хоть в чем-то мы согласны, – поддержал Халид Джалала, не сводя при этом взгляда с Шахразады.
Бесцеремонный юноша с довольным видом откинулся на подушки и сложил руки на животе.
– Позвольте представить многоуважаемым гостям… – снова разнесся по залу голос глашатая. И снова головы всех присутствующих повернулись к лестнице. – Султан Парфии, Селим Али эль-Шариф.
Джалал поднялся на ноги, бормоча под нос проклятия. Шахразада уже собралась последовать его примеру, однако Халид остановил ее, придержав за руку, едва заметно покачал головой, слегка сощурив глаза, и провел большим пальцем по внутренней стороне запястья Шахразады. Она ощутила, как сжимается сердце. Затем халиф отпустил ее, и его лицо снова застыло.
Людское море расступилось, открывая взгляду венценосной четы мужчину, который хотел обрести власть над Халидом, обвиняя его в незаконности происхождения. Дядю, который относился к матери халифа с таким презрением.
Султана, который был готов на любую подлость ради шанса заполучить Хорасан.
