– Некоторые? – переспросила Шахразада, резко оборачиваясь, чтобы взглянуть собеседнику в лицо. – Да я ничего не знаю! Даже мелочи о твоей жизни. И все равно раз за разом стремлюсь понять, что причиняет тебе боль, а что – доставляет радость. Но даже не представляю, какой цвет ты любишь, какие блюда ненавидишь. Или какой запах вызывает в памяти самые драгоценные моменты? Я нахожусь в полном неведении, потому что приходится тянуть из тебя все силой.
Халид слушал горячую речь Шахразады, не теряя хладнокровия, однако в янтарных глазах отражался внутренний конфликт, который халиф больше не пытался скрыть.
– Не знаю, что ты желаешь от меня получить. Но понимаю, что не могу этого дать. Пока не могу.
– Необязательно все так усложнять, Халид-
Лицо Халида оставалось маской из камня и льда, хотя глаза вспыхнули, показывая, что борьба с самим собой продолжалась.
Шахразада тяжело вздохнула, признавая поражение, развернулась и направилась к выходу.
– Желаю приятной ночи, мой повелитель.
В несколько широких шагов Халид нагнал ее и прижал ладонь к тяжелым деревянным створкам, мешая их открыть.
– Что ты хочешь, чтобы я сделал? – тихо спросил он.
– Настоящий мужчина не устраивает целое представление, демонстрируя, что нечто принадлежит ему. А просто знает, что это так, – произнесла Шахразада, не поднимая на собеседника глаз, хотя сердце грозило вырваться из груди.
– Это так? Ты принадлежишь мне? – серьезно поинтересовался Халид.
– Как я и сказала: не пытайся показать, что владеешь мной как вещью, – вздохнула Шахразада, ощущая, как решимость тает.
– Я и не желаю владеть тобой как вещью.
– Тогда перестань рассуждать о моей отправке из дворца. – Девушка обернулась и встретилась взглядом с Халидом. – Ты не можешь поступать со мной так, как заблагорассудится. Я тебе не принадлежу.
– Ты права. – Черты лица халифа смягчились, и он убрал руку от двери. – Ты не принадлежишь мне. Это я принадлежу тебе.
Шахразада сжала кулаки и постаралась вспомнить те времена, когда она ничего не значила для Халида. Времена, когда она сама ненавидела его и больше всего на свете желала отомстить.
Увы, теперь она видела перед собой не того юнца, а свет среди безбрежного океана тьмы и обещание чего-то большего. Но никогда не замечала того, что думала узреть: боли, злобы и предательства. Эти чувства угасли, и Шахразада презирала себя за это.
Она потянулись к Халиду прежде, чем сумела себя остановить. Ее руки словно существовали лишь для того, чтобы прикасаться к нему. Пальцы провели вдоль линии его челюсти нежно, будто перышком. Халиф закрыл глаза и прерывисто вздохнул. Шахразада чувствовала себя, как отравленный, дотянувшийся до исцеляющего средства, потеряв контроль над эмоциями, над руками. Они будто зажили собственной жизнью. И простого касания кожи им было недостаточно. Всегда недостаточно. Пальцы помимо воли потянулись ко лбу Халида, пробежали к его вискам и скользнули в густые волосы, гладкие как шелк и темные как ночь. Расплавленный янтарь в широко распахнутых глазах халифа загорелся огнем от прикосновений. Шахразада опустила ладони на его шею и помедлила. Затем прошептала:
– Почему ты не желаешь до меня дотрагиваться?
– Потому что, – спустя долгое мгновение отозвался Халид, – я не смогу остановиться.
– Разве кто-то об этом просит? – пальцы Шахразады продолжили путешествие вниз, пока не застыли на груди юноши.
– А если я так и не смогу дать тебе желанных ответов?
И снова Шахразада вернулась к исходной точке. Однако уже не хотела ничего, а лишь купаться в нежном взгляде Халида.
– Тогда подари мне взамен это, – прошептала девушка, привстала на цыпочки и поцеловала его.
Не встретив ответной реакции, она провела языком по нижней губе Халида. Он медленно обхватил за талию Шахразаду, притянул ее к себе и поцеловал, превращая пустоту в обещание всего самого важного на свете. Девушка, наполовину ожидавшая, что халиф оттолкнет ее, обвила его шею руками. Их дыхания смешались, а сердца бились в унисон. Он прижал Шахразаду к дверям из черного дерева.
– Халид, – прошептала она, стискивая плечи юноши, который скользил губами по чувствительной коже на шее Шахразады. Ее сердце колотилось так громко, что не сразу удалось распознать шум за толстыми створками.
– Повелитель!
– Халид, – повторила она, ловя халифа за запястья.
Он тихо выругался и потянулся к бронзовой ручке.
– В чем дело? – голос правителя Хорасана звучал глухо и раздраженно.
– Верховный генерал Рея желает с вами говорить, – с поклоном доложил стражник сквозь приоткрытую створку. – Капитан аль-Хури, похоже, определил, каким способом злоумышленники проникли во дворец.
Халид коротко кивнул, захлопнул дверь и провел ладонью по лицу, после чего снова обернулся к Шахразаде.
Она ждала, опираясь на другую створку из черного дерева, и мягко кивнула:
– Иди.
– Я… – Халид осекся и погрузился в раздумья.
