Халид обхватил рукой поясницу Шахразады, и она выгнулась, прижимаясь к нему всем телом. Тесемки
Когда губы Халида скользнули на горло Шахразады, помедлив рядом с раной, нанесенной кинжалом наемника, девушка решилась.
– Я люблю тебя, – выдохнула она, а когда Халид поднял голову, положила ладонь ему на щеку и добавила: – Больше жизни.
Не сводя с Шахразады глаз, он опустил ее на подушки, взял ее руку, поднес к губам внутреннюю сторону запястья и нежно поцеловал.
– Ты половина моей собственной души.
И Шахразада растворилась в расплавленном янтаре и истине. Признала свои чувства.
К юноше, полному невозможных, невероятных противоположностей. К юноше, сжегшему ее жизнь дотла только для того, чтобы на пепелище создать новый, ни на что не похожий мир.
Завтра Шахразада вновь сможет волноваться о понятиях верности. Волноваться о цене подобного предательства.
Сегодня же ничто из этого не имело значения.
Лишь их соединенные руки. Лишь шепот Халида.
Одна-единственная девчонка в объятиях одного-единственного мальчишки.
И полное забвение.
Шахразада пробудилась от щекочущего ноздри аромата роз.
Этот запах всегда дарил ей ощущение безопасности, ощущение дома.
Сквозь деревянные резные решетки с балкона струился золотой солнечный свет. Она прищурилась и перевернулась на бок.
На шелковой подушке рядом с ее головой лежала бледно-фиолетовая роза поверх свернутого листа пергамента. Шахразада улыбнулась, подняла бутон и поднесла к глазам.
Цветок был идеальным: безупречные нежные лепестки, гармоничный баланс оттенков между ярким и приглушенным. Вдыхая пьянящий аромат, она взяла листок пергамента и перевернулась на живот.
Шахразада перечитала письмо четыре раза, отпечатывая каждое слово в памяти навеки, и с каждым разом улыбалась все шире, пока щеки не заболели. Затем глупо захихикала и тут же упрекнула себя за это, после чего отложила розу с листом пергамента на стул рядом с кроватью и потянулась за отброшенной вчера
Но куда подевалась Деспина?
Завязав тесемки, Шахразада прошла к небольшой дверце в комнату служанки и постучала, а не услышав ответа, открыла створку и заглянула внутрь. В затемненном помещении никого не было. Девушка нахмурилась и вернулась в свои покои.
Недовольство только усилилось, когда ей пришлось самой умываться и облачаться в ярко-красный
Когда Шахразада закончила распутывать гребнем из слоновой кости последние пряди волос, входные двери распахнулись, а затем захлопнулись с оглушительным стуком.
Она подпрыгнула и приглушенно вскрикнула.
– Соскучились? – поддразнила Деспина.
– Где ты пропадала все утро? – спросила Шахразада, недовольно глядя на служанку и перекидывая еще влажные волосы через плечо.
– Вы, должно быть, шутите, моя капризная госпожа, – фыркнула Деспина, с любопытством склоняя голову набок. – Да я бы ни за что не вернулась сюда раньше, чтобы не навлечь на себя гнев халифа.
– Ты это о чем?
– Хватит разыгрывать ложную скромность. Весь дворец уже в курсе.
– В курсе чего? – спросила Шахразада, чувствуя, как к щекам приливает жар.
– Халиф Хорасана в одиночестве спускается в сады на рассвете и возвращается с бутоном розы, – ухмыльнулась Деспина и махнула в сторону цветка на стуле. – Думаю, все пришли к верному умозаключению. – Покрасневшая Шахразада молча заморгала, заставив гречанку застонать. – Вы же не собираетесь все отрицать? Это же так банально.
– Нет, не собираюсь, – ответила девушка, вскидывая подбородок.
– Слава всем богам. Не хотелось бы мучиться, наблюдая за очередной отвратительно разыгранной попыткой притвориться скромной.
– Кто бы говорил.
– На что это вы намекаете?
– А ты хорошо провела прошлую ночь, Деспина-
– Конечно, – кивнула та, оборачиваясь через плечо. – Отлично выспалась.
– Рада слышать. Значит, ты наконец набралась смелости рассказать любимому мужчине правду?
– Любимому мужчине? Кажется, вы ударились головой. Может, во время необузданного…
