– Де Бомон – последний отпрыск одной из самых главных фамилий Франции. Единственный его наследник – брат, профессор, преподает политологию в Сорбонне. Человек левых взглядов и не скрывает этого. Один из предков де Бомона был в числе тех немногих дворян, которые восприняли и поддержали революцию в конце семнадцатого века. Другой был генералом при Наполеоне.
– Что-то вроде национального позора, если бы его пришлось арестовать?
– Вот именно. Поэтому в правительстве были просто счастливы, когда он решил уединиться на Нормандских островах. Одно время то, как избавиться от него, было даже проблемой номер один.
– Как, впрочем, и теперь, – заметил Меллори. – И даже более того.
– Думаешь, он намерен убрать де Голля во время визита в Сен-Мало в будущем месяце? – Гийон отрицательно покачал головой и откинулся на койке, заложив руки за голову: – Нет. За это я спокоен. Де Голля им не одолеть. Он неуязвим. Как скала на рифе. Полуразрушенная, конечно, но еще крепкая.
– Значит, остается Гранвиль. И, похоже, мы ни черта не сможем здесь поделать.
Меллори закурил и лег, глядя в потолок и перебирая в уме события последних часов. Немного помолчав, он тихо сказал:
– В этой игре самое главное правило – сначала дело, потом все остальное. Большинство тех, с кем мне приходилось работать, на твоем месте продолжили бы игру с де Бомоном, и при необходимости даже пристрелили бы меня.
– Видимо, у меня просто другой взгляд на вещи.
– Почему ты не ощутил по весу, что пистолет заряжен холостыми?
– Я сам гадаю уже целый час. Не так просто найти ответ. Понимаешь, я чувствую, как что-то меняется во мне самом, в моем отношении к людям. И оставим пока эту тему. – Он отвернулся к стене.
Меллори молча курил, думая о любви. Как странно, что это старое как мир чувство смогло вернуть к жизни человека, опаленного пламенем двух кровавых войн.
Меллори замерз, руки и ноги его затекли и онемели. Он натянул одеяло и взглянул на часы. Почти пять утра. Он прислушался к вою ветра и шуму дождя и снова задремал.
Он почувствовал, как кто-то тормошит его, и открыл глаза. Рядом на корточках сидел Рауль Гийон. Серый свет сочился в камеру через зарешеченное окошко. Меллори опустил ноги с койки на пол:
– Дождь?
Гийон кивнул:
– Всю ночь шел не переставая. Сейчас почти восемь.
Меллори выглянул в коридор сквозь чугунную решетку. Молодой матрос сидел на стуле и читал газету. С поясного ремня свисала кобура с тяжелым армейским револьвером.
Меллори подошел к окну. Створки открывались легко, но толстые прутья решетки прочно сидели в стене. Он вгляделся в серое утро. Пелена дождя окутывала горизонт, видимость была отвратительная. Низко над водой ветер тащил клочья сырого тумана.
– Интересно, чем они там занимаются? – спросил сзади Рауль Гийон.
– Я думаю, они уже догадались, что что-то не так. Если у них есть хоть какое-то чутье, они уже взяли с собой Оуэна Моргана и пошли на Гернси.
– Наверное, де Бомон предусмотрел и такую возможность.
– Видимо, да. Это меня больше всего и беспокоит.
Загремел засов, и дверь отворилась. В камеру вошел Марсель. Он шагнул в сторону с револьвером в руке, пропустив молодого матроса. Тот опустил на койку поднос с едой, и так же молча оба вышли из камеры.
Завтрак был простенький – хлеб с сыром и горячий кофе. Меллори вдруг почувствовал, что голоден.
Они уселись по обе стороны подноса, поели и докурили вдвоем последнюю сигарету. Потом Меллори растянулся на койке, словно ожидая чего-то, а Гийон принялся нервно мерить шагами камеру.
Дождь стучал в оконное стекло. Примерно в десять часов дверь снова открылась, и вошел де Бомон. За его спиной стоял Марсель.
Де Бомон был в прекрасном настроении и весело улыбался:
– Доброе утро, господа. Надеюсь, вам хорошо спалось? Апартаментами довольны?
– Я видел похуже, – сказал Меллори.
– Просьбы, пожелания?
– Последнее желание приговоренного? – пожал плечами Меллори. – Сигареты. Вот, пожалуй, и все.
Марсель вынул из кармана и швырнул на койку пачку «Галуа».
– Что-нибудь еще?
Меллори сунул сигарету в зубы и передал пачку Гийону:
– Нет, не думаю.
– В таком случае позвольте откланяться. Вам будет небезынтересно узнать, что Жако и его люди, как мы и рассчитывали, четверть часа назад ушли на Пуант дю Шато. Видимо, теперь настало время нанести визит и на Иль де Рок.
– Я бы не стал рассчитывать, что вас там кто-нибудь встретит.
– О, они будут там. Уверяю вас.
Де Бомон загадочно улыбнулся, словно оценив свою же тонкую шутку, кивнул Марселю и вышел. Дверь закрылась, и засовы резко лязгнули. Гийон в отчаянии обернулся, но Меллори приложил палец к губам и подкрался к двери. Молодой матрос сидел к ним спиной, читал журнал. Меллори взглянул в окно. Через пару минут послышался шум запускаемого мотора, и показался «Фоксхантер», идущий вдоль рифа по направлению к Иль де Рок.
– Они уходят.
Гийон тоже подошел к окну и нахмурился:
– А почему на «Фоксхантере»?
– На коротких расстояниях им легче управлять, чем «Флер де Лис». А для моторной лодки это слишком далеко.
Гийон подумал о Фионе. Он нервничал.
