Передернув плечом, она вытащила учебник, открыла его и повернула так, чтобы я мог видеть первую страницу. Она передвинула свой фонарь по одеялу, чтобы осветить книгу.
– Это алфавит драконьего языка, – объяснила она.
Пока мы занимались, наши драконы устроились поближе к нам, и Спаркер прижался головой к моему боку. Лицо Антигоны было сосредоточенно, ничто не отвлекало ее внимания, за исключением одного раза, когда она подняла глаза и заметила, что я тру морду Спаркера в том месте, где ее сжимал намордник, причиняя ему боль.
– Он заперт на ключ?
– Приварен.
– И давно он у него?
– С тех пор как он вспыхнул. А потом занялись остальными.
– Он вспыхнул первым?
В голосе Антигоны послышались странные, непонятные мне ноты.
– Да. Но это произошло в неудачное время. Мы вроде как… напали на кое-кого. Кого-то из драконорожденных.
Антигона посмотрела на нас, вскинув брови, словно была не уверена, смеяться ей или ужаснуться. Я сделал вдох и признался в своем самом ужасном преступлении.
– Мы вроде как напали на Иксиона сюр Нитер.
Это было и остается одним из самых приятных моментов в наших со Спаркером жизнях. И даже помня, что все закончилось намордником для каждого дракона наездников смирения, я не смог бы с уверенностью сказать, что не повторил бы подобного, если бы представилась такая возможность.
Иксион ревел как ребенок. А я не мог перестать смеяться, даже во время последовавшего за этим наказания.
– О, – выдохнула Антигона.
– Пришлось оправдать свое имя[1], не так ли? – пошутил я, похлопывая Спаркера по боку.
Губы Антигоны удивленно приоткрылись, а на лице появилась улыбка, которую она не могла объяснить.
Я дал Спаркеру имя в шутку. Но к тому моменту, как они поняли, что я сделал, он уже настолько привык к имени, что не реагировал ни на что другое. Но когда он вспыхнул и выстрелил пламенем в Иксиона сюр Нитер так, что Дело и Джулии пришлось нас оттаскивать, тот факт, что я самовольно выбрал дракону имя, только обострил ситуацию, обеспечив меня более суровым наказанием.
Я был уверен, что они сбросят меня с дракона, как только закончится срок ареста. Но когда они вместо этого надели на наших драконов намордники, я почти пожалел, что они этого не сделали.
Через час вернулся Пауэр сюр Итер, а у меня уже трещала от учебников голова. Антигона сунула мне в руки учебник, а также чистый блокнот и перо для практики, после чего мы договорились о новой встрече через три ночи. Она пристегнула ранец к своему дракону, а я потушил костер и, в конце концов, набрался смелости спросить ее.
– Так как же мы это сделаем? Как свергнем их?
Антигона сделала паузу, убирая сапог подальше от влажного кострища.
– Я думала об этом. Вы, оруженосцы, отвечаете за содержание драконов, не так ли? И это включает в себя кормление?
Я согласно кивнул.
Антигона захлопнула свой ранец.
– Тогда мы должны сделать это так, как сделали революционеры в Каллиполисе. Отравить половину флота.
Казалось слишком простым, чтобы в это поверить, и мне бы обрадоваться от того, насколько все легко.
Вместо этого мне стало нехорошо.
– Умертвить драконов. – Мой голос прозвучал спокойно.
Я каждый день ухаживал за этими животными. Разводил для них корм и выгребал навоз, чистил их. Невозможно не испытывать здорового уважения к созданиям, с которыми проводишь столько времени вместе.
Антигона кивнула. Похоже, она тоже думала об этом.
– Знаю. Это… ужасно. И для их наездников тоже. Во времена нашей Революции это называли Сиротской ночью.
Меня передернуло от этого слова. Антигона оживилась:
– Война – это ужасно. Отдавать драконов плохим людям – ужасно. Не существует гуманного решения, Грифф.
Я посмотрел в тоскливый янтарный глаз Спаркера, взирающий на меня через этот ужасный намордник, и спросил:
– Им будет больно?
Лицо Антигоны смягчилось:
– Нет, если мы используем драхтаназию. Но мне нужно выяснить, где ее достать.
Она, казалось, почувствовав, что мой ужас не отступает, ткнула пальцем в наших драконов. Указала на их крылья, клыки и когти, на тело весом в несколько тонн.
– Я уверена, что ты полюбил их, Грифф, но, в конце концов, они – оружие. Настроенное на волю одного Повелителя драконов, который без каких-либо сомнений направит это оружие против тебя. – Она говорила об этом с таким воодушевлением, словно думала, что это было понятно лишь ей одной.
Но это не так. Может быть, там, откуда она родом, но не на Новом Питосе. Я закатал рукав:
– Ты думаешь, я этого не знаю?
Антигона, посмотрев на шрамы и вмятины, оставленные клыками Нитера, округлила глаза:
– Меня кусали, жгли и грызли столько раз, сколько приказывал мой господин. Я служил мишенью во время тренировок в загоне, бегал по кругу, пока не иссякали силы. Видел, как моих друзей сбрасывали с драконов. А после мне приходилось чистить, кормить и разгребать дерьмо драконов, которые это делали. Не надо говорить мне, на что они способны.
Глаза Антигоны сияли ярко, она тяжело дышала. Хорошо. Я опустил рукав.
– Возможно, я слишком добр к чудовищам, но я не дурак и не трус. Дайте мне яд, и я сделаю это.
