Однако вместо того, чтобы предсказуемо ударить по раненному врагу, что было бы весьма логично (и ожидаемо), я швырнул горсть "ледяных стрел" по его подружке. Точнее по земле рядом с ней. Бетонный блок тротуара раскололся, брызнули осколки, несколько весьма удачно прошли низом и посекли ноги колдуньи на уровне колен.
Из уст женщины вырвался стон. Ткань черных одежд свободного кроя распороло, а вместе с ней и нежную белую кожу. В разрезах промелькнула кровь.
Не давая противнику опомниться, я вновь переключил внимание на мужчину, очень уж неосмотрительно он отвлекся на пораненную напарницу.
В сухопарую фигуру врезался ледяной луч, попадая в предплечье. Маг вскрикнул и неуклюже отшатнулся.
Казалось, вот оно - окончание поединка, осталось добить поверженного врага и можно считать себя победителем. Но тут посох, что женщина так и не выпустила из рук, вдруг с противным жужжанием лопнул. И на месте фиолетового кристалла возникла капля первородного Мрака.
Мир треснул, улица заходила ходуном, непонятно откуда налетел черный ветер, дующий почему-то сразу со всех сторон. Небо и земля поменялись местами.
Седьмая авеню города Хьюстона погрузилась в беспроглядную Тьму.
Меня сдавило, как в тисках, руки выворачивало, кожу обжигало пламенем могильного холода. Стало трудно дышать, воздух превратился в шершавый картон.
Предчувствие опасности взвыло. Из глубин окружающей темноты надвигалось нечто, несущее с собой окончательную смерть для любого вставшего на пути. Внутреннее зрение воспринимало это, как кончик гигантского копья.
Я понял, что еще доля секунды и я погибну прямо здесь. И не просто погибну, от меня буквально не останется ничего. Распад и забвение ждало каждого до кого дотянется эта кошмарная дрянь.
Умирать я, разумеется, не хотел, потому из последних сил призвал все остатки энергии до чего смог дотянуться. Призвал и швырнул вперед, выстраивая в отчаянной попытке между собой и зловещей тьмой мерцающую стену из серебра свежей измороси.
- Вечный Лед! - проревел я, выбрасывая руку вперед.
Мрак неуверенно заколыхался, дыхнуло холодом, но уже не стылым, что прячется в старых могилах, а ярким, свежим, родным, рожнным из магии Льда.
Два удара сердца длилось бешенное противостояние. Его величество Хаос боролся с его величеством Хладом.
Я думал меня разорвет на куски. В реальный мир заглянули истинные начала первородных стихий и ни одна не хотела сдаваться. Давление нарастало, каждый подпитывал своего носителя, прогоняя через него сумасшедшее количество энергии.
Дрались уже не жалкие смертные оболочки, а две Силы, желая выяснить отношения, перейдя в пласт нашей реальности…
А потом все вдруг резко кончилось. И внезапно вновь стало светло. Беспроглядная мгла исчезла, засияло солнце освещая разрушенное Седьмое авеню. Улица изменилась. Здания справа и слева исчезли, вместо них не осталось даже развалин, лишь горстки праха возвышались над землей.
Издалека прилетел слабый стон. На вздыбившейся мостовой лежала женщина. Из нее медленно уходила жизнь. Она не выдержала слишком тесного соприкосновения с родной стихией.
Хаосу не повезло, его носитель оказался слишком слаб для битвы. Темный шелк одежды изорванными ломтями свисал с тела, волосы поседели, ухоженное лицо несло следы истощения, кожа покрылась морщинами. Словно кто-то выпил из колдуньи все ее жизненные силы. Жестокий финал.
Я устало повернул голову. Напарник магички обнаружился неподалеку, в отличие от нее, он пострадал меньше, мы с ней выступили проводниками для разбушевавшихся стихий, оставив ему роль наблюдателя.
Маг приподнял руку. Тускло сверкнуло. Навстречу мне рванула пелена лилового огня.
Жалкая попытка оставить за собой последнее слово. Предсмертные конвульсии мертвеца, не понимающего, что он уже мертв. Осталось завершить лишь формальности.
Я удивительно легко обратился к стихии и почувствовал, как меня вновь наполняет мощью. Пас кистью и воздух густеет, мерцает и обращается в плоское зеркало, висящее как раз на пути ревущего пламени.
Толчок, вибрация расходящейся волны и чары отлетают обратно к их создателю. Хаосит успевает пригасить отзеркаленное заклятье, но не потушить его полностью.
Крик, больше похожий на злобное рычание. Не от боли, от ярости, что проиграл. Стоя на краю гибели, противник теряет самообладание и позволяет себе выпустить эмоции из-под контроля.
Я иду к нему, под толстыми подошвами армейских ботинок хрустят осколки стекла и пластика. Воздух сухой, чувствует слабый аромат гари, снова становится тепло. Хлад отступил вместе с Хаосом. Улица визуально расширилась, стоящие вдоль проезжей части дома исчезли, стали видны соседние дороги, идущие параллельно Седьмой авеню. Где-то в отдалении мелькают тени. Похоже те из жителей, кому повезло пережить ярость столкнувшихся стихий.
Боевой маг Фостеров лежит на земле, упираясь локтем в бетонные обломки, в его правом боку зияет огромная рана. Не жилец.
Он что-то говорит и суб-ком послушно переводит английский.
- Тебе все равно не уйти.
Я удивленно приподнимаю правую бровь.
