— Отжать? Что за бандитский сленг? Да, ходят по городу слухи. Не знаю, кто распустил, может, и сама Сотникова. Нет, Кирилл, нам ее салон решительно не нужен. Место для продаж не самое лучшее, почти в тупике, что бы она там о себе ни придумывала. А мы хотим заняться кроссоверами, внедорожниками и кемперами. Это типа домики на колесах. Сейчас все ударились в активный отдых, путешествия по России в моду вошли. Ты ведь патриот, Кирилл, так купи у нас «УАЗ-Патриот», а к нему жилой автоприцеп, и путешествуй, сколько душе угодно. Мы тебе по знакомству в рассрочку продадим, да еще скидочку сделаем!
— Окстись! — перекрестился Миронов. — Еще я кредитов не брал! Уж лучше на старой машине рассекать, но без долгов и прочих напрягов!
— Ну смотри! Надумаешь, приходи! — Юля нахмурилась. — А что касается Сотниковой… Вытеснить ее, чтобы продать место застройщикам? Знаешь, но мы с Валерой не барыги! Пусть Денисов сам с Сотниковой договаривается. Нас бы вполне устроило, если бы ее не стало. В смысле, салона не стало, а Сотникова пусть живет, долго и счастливо! Сам понимаешь, время такое, не до светских манер!
— А когда время было другим? — усмехнулся Кирилл. — Конкуренция — вечный двигатель капитализма. — И поинтересовался: — Чем же у вас разговор с Денисовым закончился? Ты его столкнула с крыльца?
— Абсолютно ничем не закончился! Я по жизни не доверяю людям с оловянными глазами, как у Денисова! У Сотниковой контора и без того на ладан дышит. Если Денисов даст ей небольшого пинка, горевать мы точно не будем. Подозреваю, он хотел что-то еще предложить, какое-то сотрудничество. Это по лицу читалось, но тут ему позвонили, его аж перекосило. Побледнел, вспотел и бегом-бегом на выход. Даже не попрощался! Уже на лестнице стал звонить кому-то. Я краем уха услыхала, но поняла, что у него вроде как любимую женщину убили. Я подумала, подумала и Никите позвонила. Какая-никакая, но сенсация! И, раз уж ты приехал, скажи, кого там убили? Я знаю эту даму?
Кирилл напрягся:
— Юля, завтра все будет в сводках. С любыми вопросами в пресс-службу! Посчитают нужным, дадут информацию, не посчитают — не дадут!
— Выходит, ты знаешь, но не хочешь делиться! — нахмурилась Быстрова. — Кирилл, пойми! Надо помочь Шмелеву, для него это вопрос жизни и смерти!
— А когда меня на улицу выкинут без выходного пособия и пенсии, вы, что ли, озаботитесь тем, как моя семья жить будет?
— Но если завтра все узнают о трупе, почему бы чуть раньше не рассказать об этом Никите? — не сдавалась Юля. — Он тебя не сдаст, зуб даю!
— При чем тут сдаст? — чуть было не заорал во весь голос Миронов. — Мой отдел этим убийством занимается. Меня вычислят на раз-два, а если не меня, то подозрение упадет на моих оперов. А я не хочу подводить людей! Не проси больше, я все сказал!
— Кирилл! — Юля обвела его изумленным взглядом. — Ты чего вызверился? Что уж там за тайна великая, из-за которой тебя со службы погонят? И пострашнее тайны случались, но ведь до сих пор держат, повысили даже! Говорят, скоро подполковника получишь?
— Говорят, в Москве кур доят! — огрызнулся Миронов. — С вами лишь фанерную звезду на могилку заработаешь!
— Сплюнь! — возмутилась Юля и трижды постучала согнутым пальцем себя по лбу.
Женя поначалу колебалась в выборе между красной «Тойотой Королла» и серебристым «Хендаем Солярис». В конце концов остановилась на последнем и уже повизгивала от предвкушения, что вот-вот выедет из салона на собственной машине. Щенячьи радости Кирилла раздражали, и он сбежал на улицу: покурить и отдохнуть от восторженных воплей. Ну не нравилось ему, когда взрослые девицы вели себя, как маленькие избалованные девочки. Взвизгивали, заливисто хохотали, размахивали ручками и одновременно жеманничали, кокетничали, играли глазками — насквозь фальшиво, на публику, чтобы привлечь к себе внимание.
В отличие от Миронова, Никита от Жени не отходил ни на шаг и все норовил прикоснуться, хотя бы ненароком. Глаза его подернулись туманом, он нервно облизывал губы и не сводил с нее взгляда, в котором ясно читались смелые помыслы.
Женя от его внимания таяла, закидывала голову, громко смеялась и абсолютно по-дурацки хлопала ресницами. Не в силах видеть это безобразие, Юля тоже скрылась в глубине салона, пока менеджеры занимались оформлением сделки.
— Ты надолго приехала? — спросил Никита, убедившись, что за ними никто не наблюдает: — Или купишь машину и — адью?
Они сидели на кожаном диванчике в ожидании документов, пили чай и болтали. В большом телевизоре, висевшем почти под потолком, грустила хриплым голосом известная певица, создавая более-менее романтическую атмосферу.
Никита с легкой грустью в глазах покачивал ногой в такт красивой мелодии. Женя исподтишка наблюдала за ним, и все в нем ей нравилось. Ничего не смысля в журналистике, она тем не менее представляла профессию Шмелева невероятно интересной, а свою жизнь считала крайне скучной и беспросветной.
