— Часто она звонила Беликову? Или Беликов ей? — нетерпеливо спросил Никита, потому что версию об отжимании салона у Сотниковой слышал, наверное, уже десяток раз из разных уст.
— При мне Беликов ни разу не звонил, — ответил Иван. Язык у него едва заметно заплетался, и взгляд утратил детскую голубизну. — А вот тетка ему звонила. Высказала все, что думает. Прямо вмазала промеж глаз! Наверное, столько ярости накопилось, что невозможно было сдержать! Это было как раз после ссоры в салоне. Вечером в воскресенье.
Иван в красках поведал о неприятном инциденте в салоне красоты, где на его милейшую по жизни тетку напали злобные конкуренты. Никита слушал и хмурился. То, что Валерий приобрел салон красоты, он знал, но о встрече с Марией Юля не рассказывала. Хотя в воскресенье он был занят другими делами: сбором сведений о женщинах, пострадавших от рук маньяка, ну и с Женей, конечно, встречался, и не только за чашкой чая. Племянница Миронова занозой засела в его сердце. И если бы не утренний звонок Юли, он бы всем пренебрег ради свидания с нею. Но, увы и ах! Вместо любовных утех с прелестной барышней он сидел в чужом доме и расспрашивал о погибшей, чью фамилию раньше знал только с Юлькиных слов. И на кой ляд ему такое счастье?
— То есть Беликов был настолько неприятен твоей тетке, что она опустила его ниже плинтуса? — переспросил Никита.
— Ну да! Она вообще была готова на все пойти, только чтобы эта семейка исчезла с горизонта!
— И тем не менее получается, в понедельник вечером зачем-то поехала к нему на встречу? Да еще домой? Не странно ли?
Этот вопрос поставил Ивана в тупик. Он помолчал, размышляя, и пожал плечами.
— Честно говоря, я не в курсе, зачем она это сделала. Тетя Маша никогда не отчитывалась. Да и не до того мне было.
— Вот как? — с любопытством спросил Никита. — А что случилось?
Иван махнул рукой:
— С девушкой поссорился. Мы в субботу еще поругались из-за ерунды. Я в клубе к однокурснице подкатил, просто поболтать, ничего особенного. А моя подруга увидела, фыркнула, обиделась! Пришлось в понедельник к ней ехать, мириться. Представляешь, я, точно пижон, разоделся, медведя с себя ростом купил, огромный букет роз прихватил. А потом еще, как дурак, под ее балконом выплясывал. Даже поголосил для порядка: «Венец творенья, дивная Лаура!»
— Диана! — поправил Никита.
— Чего — Диана? — уставился на него наследник.
— Венец творенья, дивная Диана! Это Караченцев пел. Я по телевизору старый фильм смотрел. «Собака на сене» называется. Лопе де Вега.
— А, ты это имел в виду? — равнодушно махнул рукой Иван. — Только мою девушку Лаурой зовут.
— Она испанка, что ли? Или итальянка?
— Нет, настоящее имя у нее Лара, но она терпеть его не может. Вот и велит звать себя Лаурой.
«Венец творенья» Никиту интересовал мало, но из вежливости он спросил:
— Помирились в итоге?
— Помирились! Два раза. Но утром мне — в институт, ей — на работу. Я только доехал до нашего корпуса, из такси вышел, а тут менты звонят… Блин! Я теперь вообще не знаю, что делать. Дом этот! Салон! Тетка, конечно, меня натаскивала, но все равно, это ж такая ответственность! У меня голова кругом идет!
Иван поднял тоскливый взгляд на Шмелева, неожиданно закрыл лицо руками и замычал:
— Что будет? Что?
— Да, кошмарная ситуация! — рассеянно произнес Никита и уточнил: — Стало быть, зачем она поехала к Беликову, не знаешь? А какие-то еще планы были у нее на вечер?
— Она к художнику собиралась, то ли в понедельник, то ли во вторник, — сказал Иван и поморщился, вспоминая: — Как его? Ага, Кречинский! У него жена — журналистка, Верой звать. Толстая, с короткими ногами и сальными волосами.
Описание Веры доставило Никите громадное удовольствие, он даже весело хмыкнул, чем вызвал недоумение Ивана, но быстро согнал усмешку с лица:
— Вот как? А зачем?
— Он ее портрет обещал написать, — пояснил Иван. — В воскресенье, после разговора с Беликовым, она поехала к нему позировать в первый раз. Больше часа у него пробыла. Я ждал в машине возле подъезда. Она сильно выпившей была! Я не мог отказаться, а то бы с Лаурой еще в воскресенье помирился.
— Она ездила к Кречинскому пьяной? — опешил Шмелев.
Иван пожал плечами:
— Трезвой она бы в жизнь к нему не поехала. Ты его хотя бы видел? Конченый алкаш, неряшливый и отвратительно одетый.
— Так она была у художника в понедельник или нет? — уточнил Никита.
— Понятия не имею! — пожал плечами Иван. — Я ведь сказал: я с девушкой мирился и всю ночь провел у нее. Но может, и была. Надо же Кречинскому отработать те деньги, что тетя Маша дала им на выставку.
На слово «деньги» Никита мгновенно сделал стойку. Он слишком хорошо знал Веру Гаврилову. Та готова была на что угодно, лишь бы выдрать куш из глотки очередного спонсора, и не останавливалась ни перед чем.
— Много денег? — быстро спросил он.
— Точно не знаю сколько, но заплатила прилично, — ответил Иван. — Надо в бухгалтерии уточнить. Полагаю, на машину хватило бы. На скромную, конечно.
