Коннавар и Браэфар распиливали такое дерево четырехфутовой двуручной пилой. Когда зазубренное лезвие вошло в ствол наполовину, они совсем взмокли. Правая рука Крыла, покрытая волдырями, была обмотана тряпкой, промокшей от крови. Браэфар был на год моложе Коннавара, на голову ниже и на двадцать фунтов легче. Казалось, природа подшутила над сыном могучего воина, Руатайна. Сын тонкого и изящного Вараконна рос с каждым днем, становясь все крепче и шире плечах, и его энергии и силе уже сейчас трудно было противостоять, а родной сын воина отличался хрупкостью сложения. Браэфар стыдился этого, ведь, хотя он бегал быстрее всех в поселке и стрелял не хуже других, он до сих пор плохо сражался бронзовым мечом и не мог побороть годовалого теленка. У него была мягкая кожа, и сколько он ни работал, сухих мозолей нажить не мог. Всякий раз, как он брался за пилу, ладони кровоточили.
Юноши работали все утро, а когда приблизился полдень, отложили пилу и присели в тени раскидистого дуба, чтобы перекусить. По синему небу неспешно плыли облака, бросая тени на зеленые долины, а над вершинами гор показались тучи, обещая ближе к вечеру дождь.
Братья поели хлеба с медом и запили его холодной водой из ближайшего ручья.
– Что-то ты притих, – заметил Коннавар, выливая холодную воду из кружки на мокрые от пота золотисто-рыжие волосы.
Браэфар помолчал, а потом произнес, не глядя брату в глаза:
– Думаю, ты любишь Иноземца больше, чем меня.
Слова удивили Конна. Его сводный брат никогда не жаловался и не любил ссор. Теперь юноша понял, почему в последние несколько недель Браэфар казался каким-то отчужденным.
– Прости, Крыло, – ответил он. – Ты мой брат, и я очень люблю тебя. Но Бануин много знает о мире, а мне нравится учиться.
– Чему он может научить? – горько спросил Браэфар. – Мы учимся пахать, разводить лошадей, скакать верхом, стрелять и сражаться. Мы учим великие песни риганте. Что еще нужно?
Конн доел хлеб и слизал остатки меда с пальцев.
– Ты знаешь, кто такой солдат?
– Солдат? Нет.
– Человек, который сражается круглый год.
– Такой человек идиот, – ответил Браэфар. – Кто работает на его ферме, пока он сражается? Кто собирает урожай и кормит скот?
– У него нет фермы. За то, что он воюет, ему платят золотом. А поскольку у него нет фермы, ему не нужно возвращаться в конце лета, чтобы собрать урожай. У людей Бануина целые армии солдат.
– Тогда, – рассмеялся Крыло, – им очень скучно зимой, когда их враги отправляются домой.
Конн покачал головой.
– У их врагов нет дома. Потому что солдаты следуют за ними, убивают их и захватывают земли.
– Но это глупо. Что ты будешь делать с землей, которая далеко от твоей?
– Бануин говорит, что они заставляют побежденных, тех, кто выживет, платить дань победителю. Золотом, или зерном, или деревом, или скотом.
– И все равно непонятно. Человек не может съесть слишком много хлеба. А скоту нужны пастбища. Предложи кто-нибудь отцу еще тысячу голов, он бы отказался. Им бы не хватило травы.
Конн слегка рассмеялся.
– Это сложно, я и сам до конца не понимаю. Но армии приходят в новые земли и покоряют их. Добычу они отвозят в каменные города, где живут правители. Там они создают еще большие армии и покоряют новые земли, и строят свои города, соединяя их каменными дорогами.
– Каменными дорогами? Да ты смеешься надо мной!
– Нет, – ответил Конн. – Бануин говорит, что в землях за морем есть каменная дорога длиной сотни миль. И через реки построены каменные мосты.
– Не верю, – отрезал Браэфар. – Кто такой безумец, чтобы строить каменную дорогу? Зачем?
– Чтобы повозки и армии могли передвигаться быстрее.
– Думаю, он надул тебя, – сказал Крыло, поднимаясь. – Давай-ка вернемся к работе.
– Как твоя рука?
– Болит, но будет болеть меньше, когда мы закончим.
Конн подошел к нему и крепко обнял.
– Ты мой брат и лучший друг, Крыло. Ничто не встанет между нами.
Браэфар высвободился из объятий Конна и взялся за пилу. Он обнаружил, что работа не улучшает настроение. Последние годы были для него тяжелыми – отец становился все мрачнее, а мать отдалялась от детей. Теперь еще и Конн привязался к Иноземцу, и у Браэфара не осталось друзей. Особенно после того, как он выиграл соревнования по бегу на празднике солнцестояния. С тех пор Гованнан и его друзья не разговаривали с ним.
Братья проработали еще два часа, а потом у Браэфара кончились силы. По рукам словно били деревянными палками, плечевые суставы болели. Но никто не устраивал передышки, и он изо всех сил старался не поддаваться усталости. Пила двигалась все медленнее и медленнее. Наконец он отпустил ее и пристыжено посмотрел на брата. Конн утер пот со лба и перешагнул толстый ствол.
– Присядь, я помассирую твои мышцы.
– Я чувствую себя дураком, – прошептал Браэфар.
– Чепуха. Большинство ребят твоего роста собирают хворост. А ты делал мужскую работу и делал ее хорошо. – Коннавар положил руки ему на плечи и принялся мягко массировать затекшие мышцы.
Пошел легкий дождик, и все работающие на вырубке устроили перерыв. Браэфар начал злиться. Потерпи он еще пару минут, и никто не заметил бы его слабости.
