Стоял чудесный ясный день, но вдалеке над Каэр Друагом клубились дождевые тучи. Руатайн поднялся с юношей на невысокий холм, несколько раз останавливаясь, чтобы дать спутнику перевести дух. На вершине они остановились и огляделись вокруг. На лугу паслись стада Руатайна, и на дальнем склоне Конн увидел Арбонакаста на своем коне.
– Не вижу Менту, – заметил юноша. – Я думал, что он пережил зиму.
– Пережил, – ответил Руатайн. – И молодой бык вызвал его на бой за главенство над стадом. Они с Ментой дрались несколько часов. – Он грустно улыбнулся. – Старый бык побил противника. Это была его последняя победа. На следующий день мы нашли его мертвым, ночью сердце отказало.
– Печально, – промолвил Конн. – Хороший был бык.
– Хороший. Умер как король, непобежденным.
– Думаешь, для него это было важно?
Руатайн пожал плечами.
– Мне нравится так думать. Как ты себя чувствуешь?
– Не могу отдышаться.
– Меня беспокоит твое легкое. Завтра, когда я повезу Ворне еду, ты поедешь со мной.
Конн бросил взгляд на Большого Человека. Всю зиму каждые два дня отец отправлялся в пещеру Ворны с мешочком еды. Сначала он ездил верхом, однако в самые холодные моменты добирался пешком в снегоступах через завалы. Дойдя до пещеры, он собирал для знахарки дрова и убеждался, что с ней все в порядке.
– Ты вел себя с ней благородно, – сказал Конн. – Благодарю тебя.
– Человек должен держаться за друзей, – ответил Руатайн. – Несмотря ни на что. Ты это знаешь, как никто. – Он улыбнулся. – Я тебе говорил, как горжусь тобой?
– Всего лишь раз в день, – рассмеялся юноша.
– Не слишком часто. Давай вернемся.
Они медленно шли через поля, и Конн увидел тоненькую струйку дыма, поднимавшуюся из трубы дома Бануина. Купец не вернулся зимовать, и это очень беспокоило юношу. Он боялся, что бандиты-норвины добились-таки своего. Руатайн проследил направление его взгляда.
– Иноземец вернулся прошлым вечером с двадцатью пятью тяжелогружеными лошадьми. Только богам известно, как он умудрился провести их через непогоду.
Впервые за зиму Коннавар позабыл о своей слабости.
– Я боялся, что он мертв.
Руатайн покачал головой и неожиданно помрачнел.
– Его так просто не убьешь. Он куда крепче, чем кажется. Надеюсь, что не все его сородичи такие.
– Тебе он не нравится? – удивился Конн.
– Он иностранец, а его народ воюет со всеми своими соседями. До того как отправиться воевать в незнакомую землю, сначала следует отправить лазутчиков, чтобы изучить обстановку и местность. Если его сородичи когда-нибудь пересекут море и нападут на нас, как ты думаешь, кто снабдит их картами?
Конн не был глуп, и слова отца попали в цель. Несмотря на это, он не хотел воспринимать их всерьез. Он считал Бануина другом и не собирался подозревать его в шпионаже, пока это не доказано. Но семя сомнения было посеяно, и, общаясь с Иноземцем, Конн со все возрастающим вниманием слушал истории о его путешествиях.
– Знаешь ли ты, – сказал Бануин однажды, когда они сидели у его очага и пили разведенное водой вино, – что история о сражении с медведем достигла южного берега?
– Сражение – это слишком сильно сказано. – Конн смущенно улыбнулся. – Я дважды ударил его ножом, а он только что не разорвал меня на части.
– Согласно истории, рассказываемой в тех землях, ты сражался с ним очень долго, и, когда прибыли другие люди, медведь почти был мертв. Ах да, и ты защищал не мальчика-калеку, а прекрасную юную девушку, собирающую цветы.
– Разумеется, принцессу? – рассмеялся Конн.
– Разумеется. И ты, кажется, тоже королевской крови. Потомок рода героев риганте.
– Как же глупы люди, если верят в такую чушь. А что происходит за морем?
Улыбка Бануина померкла.
– Мои сородичи снова воюют друг с другом. Гремят великие сражения. Тысячи уже убиты. Но Джасарей выйдет из войны победителем. В этом я не сомневаюсь.
– Тогда он великий воин, – заметил Конн.
– Не думаю, что он умеет обращаться с мечом, зато как обращаться с армией, знает прекрасно.
Они посидели в тишине. Иноземец подкинул дров в огонь и наполнил кубки.
– Я хотел показать тебе кое-что. – Бануин ушел в другую комнату и вернулся с блестящим железным мечом. – Вот, привез из путешествия, – объяснил он, протягивая резную деревянную рукоять юноше.
Конн взял орудие и взвесил его в руке.
– Хороший баланс, но уж очень короткое лезвие. Меч не многим длиннее, чем добрый охотничий нож.
– Этот меч меняет мир, – проговорил Бануин.
– Ты шутишь? – спросил Коннавар.
Клинок был длиной с его предплечье, деревянную рукоять защищала бронзовая поперечина. Он казался неуклюжим, и ему не хватало изящества привычного двуручного меча.
– Он предназначен не для рубящих ударов, – объяснил Иноземец, – а только для колющих.
– Если бы я встретил человека, вооруженного этим, а у меня был меч Руатайна, то легко предсказать, кто бы победил.
– Возможно, если, как ты сказал, битва шла бы один на один. Но ты не понял главного. Когда кельтонская армия сталкивается с тургонской, на одного вашего человека приходится трое солдат Каменного Города.
– Как же так? Ты ведь говорил, что в большинстве битв Джасарей бился с огромным числом врагов.
