– Чуть-чуть попозже. Иди потанцуй. А я тут отдохну. Конн улыбнулся, побежал к костру и скоро уже кружился и прыгал через пламя в такт музыке флейт. Меч давил на Риамфаду, и он с трудом отодвинул его. Потом грудь пронзила новая боль. Он застонал и прислонился к доске. Юноша пытался смотреть на танцующих, но все расплывалось, меркло, музыка отдалилась, будто дудочники куда-то уходили… Должно быть, я устал сильнее, чем думал, решил он.
Его внимание привлекли сияющие огоньки. Они плыли к нему по воздуху. Три огонька, очень красивых. Большей частью золотые, они иногда вспыхивали синим и алым. Огоньки приблизились и опустились на траву. Риамфада попытался дотянуться до них, однако не мог пошевелить рукой. Как ни странно, на него снизошли мир и покой. Огни подплыли совсем близко, и он услышал голос в голове:
– Пойдем с нами. Познай радость.
Ему явилось видение – мастерская, где со всеми металлами можно работать только руками, без молотка и плавильной печи. Он узрел прекрасные творения, среди них розу из серебра и золота, такую совершенную, что трудно было отличить от настоящей.
– Это станет твоим, сын людей. Пойдем с нами.
– Я не хочу оставлять друзей, – ответил Риамфада, хотя его очень тянуло отправиться туда.
– Ты уже оставил их.
И это было правдой. Он не чувствовал ни сердцебиения, ни слабости, ни боли в тощей груди.
– Поднимайся, Риамфада. Пойдем с нами.
Рука, легкая, как крыло бабочки, помогла ему подняться, и он встал. Боль прошла. Окруженный золотым светом Риамфада медленно, невидимый танцорам, прошел по поляне. Там был Конн, рука об руку с Гвидией, и Гованнан, хлопавший в ладони в такт музыке. Стоял там отец Риамфады, Гариафа, прижимая к себе жену и целуя ее в щеку. Бывший калека обернулся и увидел маленькое, хрупкое тело, безжизненно обвисшее на досках. Потом снова перевел взгляд на друзей, радуясь их радости в последний раз.
– Я люблю их.
– Мы знаем.
Взяв его за руку, они повели юношу к Зачарованному лесу.
– Я могу бегать? – спросил Риамфада.
Они выпустили его руку. Он почувствовал траву под босыми ногами и ночной ветер, коснувшийся груди. И Риамфада побежал к далеким деревьям.
В доме Бануина Ворна открыла глаза. Тихонько выскользнув из постели, она подошла к окну и увидела, как огоньки поплыли к Зачарованному лесу. Несмотря на потерю силы, бывшая колдунья чувствовала сидов, их магию и разницу между сидами и душами людей. Сосредоточившись на далеких огоньках, Ворна попыталась понять, чью душу они забрали, и не смогла. Внятно ей стало только одно – человек этот был полон радости.
– На что ты смотришь? – сонно спросил Бануин.
– На маленькое чудо, – ответила Ворна, возвращаясь в постель и забираясь под одеяло.
Он обнял ее, и она положила ему голову на плечо.
– Надеюсь, что ты ни о чем не жалеешь, – прошептал Иноземец, – потому что я нет.
– Сколько тебе лет?
– Сорок девять.
– Я жалею, что не сделала это двадцать лет назад. Он провел рукой по черно-серебряным прядям.
– Боюсь, что секс не всегда так хорош.
– Докажи, – сказала она, прижимаясь к нему.
Они занимались любовью до рассвета, а потом спали несколько часов. Бануин проснулся первым, разжег огонь и приготовил на завтрак горячую овсянку, посластил ее медом и сделал отвар из цветков бузины. Отнес его Ворне и нежно разбудил ее. Потом вышел из спальни, чтобы дать ей одеться.
Вскоре она вошла в главную комнату, и они позавтракали в приятном молчании.
– Надолго ли ты уедешь? – спросила женщина.
– На четыре, пять месяцев. Ты будешь скучать?
– Думаю, да.
– Это хорошо, – улыбнулся он. Она замолчала и отхлебнула отвара.
– О чем ты думаешь? – спросил Бануин.
– О тебе и твоем гейсе, – ответила Ворна, поднимая на него взгляд.
– Риганте – чудесные люди, – улыбнулся торговец, – но у них есть странные обычаи. Зачем каждый из них носит проклятие?
– Гейс – не проклятие, а защищающее предсказание. Деревенская колдунья, жрица или друид возлагают на новорожденного руки и просят о видении. Им открывается главный момент жизни будущего ребенка. Как правило, гейсы не предсказывают смерть. Они указывают, где человека ждет успех или счастье. Восемнадцать лет назад я наложила гейс на новорожденную девочку. Он гласил, что если она увидит трехногую лису, то должна последовать за ней. В прошлом году она встретила такую лису и, выполнив предписание гейса, натолкнулась на юношу у ручья. Он был из племени паннонов и путешествовал со своим дядей. Этот человек влюбился в нее с первого взгляда, и они поженились в Самайн.
– Ну, ты слишком молода, чтобы присутствовать при моем рождении. А я слишком стар, чтобы меня тревожили суеверные страхи. – Он неожиданно улыбнулся. – Но если ты знаешь мой гейс, скажи.
– Я знаю его, почувствовала в первый день, как мы встретились. Не пей вина, когда увидишь льва с глазами цвета крови.
– Если я увижу такого зверя, – рассмеялся Бануин, – значит, я уже выпил слишком много вина.
– Ты поймешь, когда придет момент. Будь бдителен. Я не хочу тебя потерять. Обещай, что запомнишь мои слова.
– Запомню – и ты меня не потеряешь. А какой гейс у Коннавара?
