– Он умрет в тот день, когда убьет пса, укусившего его.
– Прослежу, чтобы он держался подальше от собак, – сказал Бануин. – Но объясни мне вот что: если человек не нарушает гейсов, он живет вечно?
– Нет.
– Тогда другой вопрос: меня ничто не в силах убить, пока я не увижу льва с кровавыми глазами?
– Нет, – улыбнулась она. – Иногда – хотя и нечасто – человек умирает прежде своего времени – от случайной стрелы, падения с лошади или болезни. Известно одно: если ты нарушишь свой гейс, то умрешь в этот день.
– Понятно. Значит, на гейс и десять серебряных монет можно купить лошадь?
– Не стоит смеяться над тем, что выше твоего понимания, – строго сказала Ворна.
Бануин немедленно извинился.
– Прости, если это прозвучало как насмешка. Но у меня так тепло и легко на сердце. Я обещаю, что никогда не стану издеваться над обычаями риганте. Я люблю твой народ и его культуру. Недавно я беседовал о гейсах с Руатайном, и он рассказал мне свой: не будь щитом короля. Он очень смеялся над ним, поскольку у риганте нет королей.
– В настоящий момент меня заботит не Руатайн. Не я изрекла это пророчество. Обещаешь, что не забудешь про льва?
Бануин положил руку на сердце.
– Обещаю. А ты останешься со мной, пока я не уеду?
– Об этом будет говорить вся деревня.
– Мы могли бы обойти вокруг дерева, – негромко промолвил Бануин. Слова повисли в воздухе.
– К женитьбе нельзя относиться легкомысленно, – проговорила Ворна.
– Нельзя.
– Скажи, почему я должна согласиться, – прошептала она.
– Нужны ли здесь слова? – спросил он, обнимая Ворну и нежно гладя лицо.
– В таких случаях слова необходимы.
Он поцеловал ее в щеку и легонько коснулся губами уха.
– Я люблю тебя, – сказал Бануин.
– А я тебя, – ответила Ворна. – И мы обойдем вокруг дерева.
Ветер усиливался, порывистые волны подбрасывали маленькую шхуну. Коннавар схватился за перила на носу корабля и с тоской посмотрел на меловые скалы. Над кораблем кружились чайки, наполняя воздух пронзительными криками. Конн злобно взглянул вверх. Шум действовал ему на нервы. Палуба снова качнулась под ногами, и он поспешно ухватился за поручень, его замутило. Мимо прошел матрос и улыбнулся. Конну очень хотелось наказать обидчика, но для этого пришлось бы отпустить поручни.
Рядом появился Бануин. Маленький купец был одет в тяжелый овчинный плащ и нес в руках каравай сырного хлеба. Оторвав кусок, он протянул его Конну. Тот покачал головой.
– Лучше есть. Иначе тебя всю дорогу будет выворачивать наизнанку, – сказал Бануин.
Коннавар неохотно взял хлеб и откусил от него. По вкусу он напоминал пепел и желчь. Юноша медленно прожевал и проглотил. Белые скалы стали еще меньше, и чайки начинали разворачиваться в воздухе, чтобы вернуться на сушу. Конн завидовал их крыльям – он бы сделал так же.
– Ешь, – велел Бануин.
Конн с трудом доел кусок и, к собственному удивлению, почувствовал, что желудок успокаивается. Он посмотрел на небо. Оно напоминало по цвету железо, а вдали виднелись тучи.
– Сколько нам плыть до Гориазы? – спросил юноша.
– Четыре… пять часов.
Конн поежился. Бануин прошел через всю палубу туда, где были привязаны двадцать лошадей с поклажей и две оседланные, и вытащил голубой плащ Конна. Вернувшись к молодому другу, он накинул плащ ему на плечи. Конн улыбнулся в знак благодарности и застегнул принесенную одежду брошью с изображением олененка в терниях, подарком Риамфады. За его спиной заржал серый мерин. Конн погладил его по шее и вернулся к Бануину, опустившемуся на палубу, чтобы укрыться от ветра. Юноша присел рядом.
– А в Гориазе стоит армия Каменного Города? – спросил он.
– Нет, они еще не напали на земли остров и гатов. В последний раз они воевали против аиддуев, в восьмидесяти милях на восток. Генерал Джасарей одержал там две крупные победы. Он будет действовать методично. Вряд ли гатам грозит война раньше, чем через два-три года. Нет, следующими столкнутся с Пантерами Каменного Города кердины. Скорее всего Джасарей планировал эту войну еще до того, как выступил против аиддуев.
– Что значит планировал?
– Война для риганте, – улыбнулся Бануин, – что гроза – быстрая, яростная и короткая. Для тургонцев все иначе. Они хотят покорять и удерживать захваченные территории. А о чем прежде всего должен заботиться генерал?
– Об отваге воинов, – немедленно ответил Конн.
– Нет, о фураже. Не важно, насколько храбры твои солдаты, если они голодают. Армии из двадцати тысяч человек необходимо невероятное количество зерна, сушеных фруктов, мяса. Каждый день. А пяти тысячам лошадей нужны сотни акров земли. Каждый день. Когда солдаты Джасарея идут войной на вражеские земли, их нужно кормить. Поэтому сейчас он обольщает вождей разных племен – в том числе гатов, врагов кердинов. Они-то и будут кормить его армию на марше.
Пошел легкий дождь. Подойдя к лошадям, Бануин отвязал кусок холста и вернулся с ним к Конну. Они развернули холст и подняли над головой, держа за разные концы. Дождь усиливался, стук капель по ткани скоро сделал разговор невозможным, и друзья сидели молча, размышляя о чем-то своем.
