– Это в человеческой природе, – прозвучал знакомый голос.
Юноша медленно обернулся и увидел стоящую возле себя Морригу, освещенную огнем огромных костров.
– Ты выпустил медведя на волю, Коннавар, и сделаешь это снова.
– Нет. Это было мне уроком.
– Медведь – часть тебя, его день еще придет.
– Не хочу спорить, – ответил Конн. – Я надеялся, что месть будет мне слаще меда. Она и была, когда я вонзил меч. Но когда я увидел мальчика…
– Мед стал желчью, – продолжила Морригу.
– Да.
– Не ты уничтожил кердинов, Коннавар. Ты был просто солдатом. Приди ты или нет, они все равно бы умерли. Появление кавалерии спасло несколько сотен солдат Каменного Города, однако не изменило хода битвы.
– Жаль, что мы с Бануином вообще приехали сюда.
– Жалеют и мечтают бедные и слабые, – заметила Морригу. – Пойдем погуляем в холмах, где воздух свеж и витает аромат листвы.
Конн, к собственному удивлению, кивнул. Все же, несмотря на злокозненность, она была чем-то знакомым, родным и домашним существом, которое он в последний раз видел в святилище гор риганте. Они поднялись на холм и углубились в лес. Морригу нашла небольшую лощинку, постучала ногой по корню дерева, и он поднялся из земли и образовал для нее удобное сиденье. Она опустилась на него и откинулась на ствол дерева.
– Так-то лучше, – пробормотала Морригу. Конн сел на землю.
Отсюда была видна перевернутая колесница. Тело Карака убрали.
– Он нарушил свой гейс, – сообщила Морригу.
– Кто?
– Карак. Я сказала ему, что если прольется королевская кровь, он не доживет до сорока, что, совершенно случайно, было бы как раз сегодня. Поэтому он утопил своего брата, задушил его жену и отравил сына. Думал, что обманул судьбу. Но жена успела резануть его, когда он напал на нее. К этому моменту Карак уже убил своего брата и захватил корону. Значит, он был королем и кровь его была королевской. Его обрекла на смерть собственная кровь!
– Если бы не это, я все равно убил бы его, – возразил Конн.
– Нет. Тебя убили в начале битвы.
– Меня не убили.
– Прости, – сказала Морригу. – На мгновение я забыла, что говорю со смертным, а для вас время как жизненный путь листа от почки весной до падения в грязь осенью.
– А для вас все по-другому?
– Настолько по-другому, что твой разум не сможет вместить этого. Я видела сотни раз твое рождение и сотни раз твою смерть. В одной жизни ты простудился и не дожил до первого дня рождения, в другой тебя убил медведь…
– А где я жил во всех этих жизнях?
– В тени Каэр Друаг.
– Почему же я не встречался сам с собой?
Морригу прикрыла глаза.
– Не будь я такой усталой, сама отхлестала бы себя за то, что вообще начала этот разговор. Давай оставим вопрос о множественности реальностей в стороне и вернемся к прозе жизни. – Она открыла глаза. – Почему ты вышел сегодня ночью погулять?
– Мне приснился сон… По крайней мере, я думаю, что это был сон. – Он рассказал ей о том, как увидел Бануина с убитым им мальчиком.
– Это был сон. Не видение.
– Ты уверена? Я бы горевал, отвернись Бануин от меня в самом деле.
– Уверена. Душа Бануина пересекла воду и навсегда ушла из мира людей.
– Значит, он не видел моей мести?
– Нет. А ты хотел бы?
– Это только огорчило бы его, – покачал головой Конн.
– Произойдет многое, что огорчило бы его куда сильнее, – сказала Морригу.
– Что ты имеешь в виду?
– Ворна носит под сердцем его ребенка. Оба умрут. Ребенок пойдет ножками вниз, и рядом не будет никого, кто мог бы спасти его или ее.
– Нет, – выдохнул Конн. – Этого не должно случиться. Это несправедливо!
– Несправедливо? – рассмеялась Морригу. – Где же в жалком мире людей ты видел справедливость? На поле битвы, где полегло тридцать тысяч человек? В домах вдов? В глазах осиротевших детей?
Конн умок, а потом поглядел в древнее лицо.
– Ты можешь спасти ее. Их обоих. Ты из племени сидов.
– А с какой стати?
– Однажды ты сказала мне, что я могу попросить тебя о даре и получу его.
– Подумай хорошенько, дитя мое, – улыбнулась Морригу. – Я действительно говорила это. А ты можешь попросить о богатстве или здоровье до конца своих дней. О сильных сыновьях или любящей жене. Я могла бы дать тебе Ариан. Или – представь! – победу над людьми Каменного Города. Ты волен спасти тысячи жизней. Целый народ. Без моего дара риганте тоже могут оказаться в огненных ямах.
– Да, – согласился Конн. – Ты поможешь Ворне и ее ребенку?
– До того как я отвечу, подумай вот о чем: что, если ребенок заболеет и умрет через несколько дней или Ворну унесет эпидемия через пару недель? Ты все равно скажешь, что дар не был тщетен?
– Я слышал, что твои дары обоюдоострые. Что когда люди просят о радости, они получают печаль; но если ты дашь мне слово, что зло не коснется Ворны и ребенка, я снова попрошу тебя помочь ей.
– Ты знаешь, что однажды я приду к тебе и потребую отплатить мне за помощь?
– Я с радостью заплачу.
– Тогда будет, как ты желаешь, Меч Бури.
