– Вы, наверное, прикалываетесь, спрашивая такое, – рассмеялась она. – Ей и меня хватило. Она бы не стала проходить через подобное еще раз… – Женщина взглянула на него так, словно рассматривала новое украшение. – А вы вполне себе ничего для копа, знаете? – Она допила одним глотком остатки второй бутылки WKD и в довершение картины рыгнула.
Кирби решил, что нужно уходить, прежде чем Карен доберется до бутылки номер три, и направился к двери.
– У вас есть сын, верно? – спросил он.
– Дуглас, – ответила Карен, сидя в кресле. – Маленькое ничтожество, если вам интересно мое мнение. Но я его мать, и я люблю его.
Кирби почувствовал жалость к Карен, чья мать явно никогда ее не любила.
– Не знаете, где я смогу его найти?
– Скорее всего, в пабе «Добро пожаловать», вместе с тем мерзким подонком Ллойдом, он постоянно с ним зависает. – Она поднялась с кресла, демонстрируя Кирби декольте, сильно бросавшееся в глаза. – Я вас провожу.
– Какими были отношения Дугласа и его бабушки? – спросил детектив.
– Они ни разу не виделись, и, уж конечно, у них не было никаких чертовых отношений, – ответила Карен, протиснувшись мимо него в коридор, прежде чем он успел отойти с дороги. Кирби мог бы поклясться, что почувствовал разряд электричества от коснувшегося его комбинезона. – Если это дело рук моего Дугласа, значит, он впервые в жизни сделал что-то стоящее, – произнесла она, держа входную дверь открытой для него.
Кирби поблагодарил ее за уделенное время и поспешно вышел на свежий воздух. Забравшись в машину, он, несмотря на холод, открыл окно, пытаясь избавиться от запаха «Силк Кат», и несколько минут просто сидел, обдумывая сказанное Карен. Его поразили две вещи: первое – связь Эны с «Блэквотер», а второе – слова Карен о том, что ее мать должна была получить какие-то деньги. Если последнее было правдой, это определенно могло стать мотивом для убийства… но что его по-настоящему заинтриговало, так это ее связь с «Блэквотер». Вряд ли это могло быть совпадением, верно?
Когда он завел двигатель и выехал на Даунчерч-роуд, из открытого окна до него донеслись обрывки песни Рода Стюарта, и он представил себе, как пьяная Карен в одиночестве раскачивается под музыку, стоя за баром в форме корабля, а молния на ее комбинезоне проигрывает безнадежную битву.
Встреча за кофе, которую Бонаро назначил на утро, заняла больше времени, чем ожидала Конни. Когда совещание закончилось, было уже почти обеденное время. Девушка думала, что у них будет что-то вроде собрания по организационным вопросам или, возможно, разговор насчет чертежей Джеймса Невилла, занесенных ею в каталог, но все оказалось иначе: получив исследовательский грант, Бонаро уезжал из города и предлагал ей занять должность куратора ХАЧБ на время его отсутствия. Несколько месяцев назад он что-то упоминал о гранте, но она не думала, что это произойдет так скоро, и без раздумий приняла предложение. Несмотря на то что ей представлялась невероятная возможность и им предстояло многое обсудить, во время встречи Конни постоянно отвлекалась, поглядывая на часы. Когда собрание закончилось, она испытала облегчение.
Прошло уже тридцать шесть часов, а Эд так и не позвонил ей. Прошлым вечером она разговаривала с их близким другом Кротом, уехавшим на исследования в Польшу. Тот тоже не получал от Эда никаких вестей. Как оказалось, их не получал никто. Конни обзвонила почти всех общих друзей, о которых вспомнила, и проверила все аккаунты в соцсетях, которыми пользовался Эд, но не обнаружила ни одной зацепки. И лишь утром, когда она собиралась на работу и слушала радио, как снег на голову на нее обрушилась новость: в «Блэквотер» нашли тело. Эта новость вызвала у нее тревогу. История ведь не могла повторяться, верно?
Выйдя с облегчением из офиса Бонаро, Конни направилась прямо к своему рабочему столу в читальном зале и проверила телефон. Живот заурчал, напоминая, что она ничего не ела – хотя аппетита у нее не было. Телефон ничего нового не показал – ни пропущенных звонков, ни электронных писем, ничего. Конни зашла в приложение BBC News на случай, если личность жертвы из «Блэквотер» уже выяснили, но нет.
В хранилище редко приходили без предварительной договоренности, но несколько стареющих академиков регулярно к ним заглядывали, поэтому Конни решила, что это, должно быть, пришел кто-то из них. Открыв тяжелую парадную дверь, она оказалась лицом к лицу с красивым мужчиной лет тридцати и слегка растерялась.
– Могу чем-то помочь? – спросила она.
– Я ищу Конни Дарк, – ответил мужчина. – Детектив-инспектор Кирби, столичная полиция, – он показал удостоверение, на которое она едва взглянула. Конни почувствовала тошноту. – Можно зайти внутрь? – спросил он.
Девушка кивнула, пропуская его в приемную. Дверь захлопнулась с оглушающим грохотом.
