Конни с благодарностью приняла платок и высморкалась. Боже, она чувствовала себя полной дурой. Она никому об этом не расскажет, даже Кроту.
– Спасибо, но мне и правда пора. Простите, что побеспокоила вас.
– Присаживайтесь, пожалуйста, – он так умоляюще на нее смотрел, что Конни сдалась. – Вас зовут Конни, так вы сказали?
Она кивнула.
– Эд говорил о вас.
Ее пробрала дрожь.
– Говорил?
– Сказал, что вы почти так же сильно одержимы «Блэквотер», как и он, – Том улыбнулся. – Я много думал о нем с тех пор, как услышал, что он пропал. Особенно после того, что я сказал ему в воскресенье.
Внезапно она снова почувствовала интерес.
– Что вы имеете в виду?
– Ну, я это и пытался сказать. Он пришел не из-за вашей Сары, хотя он рассказал мне о ней. Это ужасно. Нет, на прошлой неделе он приходил по поводу моей невесты Сары… – Мужчина с трудом встал со стула, подошел к комоду и взял фотографию в рамке. – Ее сделали в 1964 году, до того, как Сару поместили в «Блэквотер». Четыре месяца спустя она умерла. – Том передал фотографию Конни.
– Не понимаю… – Она уставилась на лицо молодой женщины, и внезапно ее охватил иррациональный страх.
– Он пришел взять у меня интервью. По поводу случившегося.
Конни посмотрела на него:
– Что произошло?
– Эна, чтоб ее, Мэсси, вот что произошло! – Он снова закашлялся и вытер рот платком из кармана. На нем остались капли крови.
Теперь Конни отчаянно хотела услышать, о чем он мог ей поведать, и терпеливо ждала, пока кашель затихнет. Она не могла не задаваться вопросом, сколько ему оставалось.
– Сара была белой вороной, – наконец начал он рассказ. – Происходила из обеспеченной семьи. Неприятная компашка, особенно ее старик. Чертов ублюдок-тиран. Они ждали, что она выйдет замуж за какого-нибудь богача и устроит свою жизнь, но у Сары были другие мысли на этот счет. Она убежала из дома и попала в Сохо в поисках чего-то увлекательного… и чтобы убраться подальше от отца. Я работал в то время на рынке Ковент-Гарден. Продавал цветы и всякое такое. Я был молод и самоуверен.
– Там вы и встретились? – спросила Конни.
Он кивнул.
– Мы влюбились. В ту же секунду. Я просто сошел с ума, – он улыбнулся, и на секунду она увидела того молодого Тома, подтянутого и здорового. Татуировка на его левой руке была ярче. Сердце со свитком на нем. И имя.
– Как это восприняла ее семья? – поинтересовалась Конни.
– Сначала они ни о чем не знали – Сара ни с кем из них не общалась, за исключением сестры. Только когда она забеременела, все пошло наперекосяк, и они вмешались.
Конни слушала его историю. Они были по уши влюблены друг в друга, и через три месяца Том сделал предложение Саре, встав на одно колено, а в руках у него был букет их лучших гвоздик. Несмотря на первые дни счастья, вскоре выяснилось, что Сара страдала от какого-то вида депрессии. Том не совсем понимал тогда, что это за недуг, но она была склонна к периодам меланхолии, а когда забеременела, все стало еще хуже. В конце концов ее сестра рассказала семье, что происходит, и они вмешались. Они отправили ее в «Блэквотер».
– Что произошло?
– Она умерла. Во время родов.
– В «Блэквотер»?
Том кивнул.
– Такое случалось – роды в «Блэквотер», хоть у них и не было там специальной родильной палаты или чего-то подобного. Впоследствии я узнал, что доктор Брейн, в то время начальник больницы, и эта женщина Мэсси практиковали то, что они называли «сумеречным сном». Это был главный пункт их терапии глубокого сна.
– Что это вообще такое – «сумеречный сон»? – Конни никогда о нем не слышала.
– Рожающих женщин накачивали успокаивающими лекарствами. В теории они не должны были ни о чем помнить, – он снова закашлялся. – Не остается воспоминаний о боли – и вообще ни о чем, если хотите знать мое мнение.
Конни ничего не могла с собой поделать: роды без боли – это звучало не так уж плохо. Она бы подписалась на подобное, если бы ждала ребенка.
– Но что же пошло не так?
– Только одному богу это известно. Брейн сказал нам, что у нее была сильная реакция на медикаменты, но я ему не поверил.
– Почему?
– Просто интуиция. При каждом моем посещении Сара все больше отдалялась от меня. Она была похожа на зомби.
– Что вы сделали?
– Устроил сцену. Сказал, что требую проведения аутопсии. Второе мнение. Но все напрасно: Брейн был влиятельным, как и семья Сары. Никто не стал меня слушать.
– А что насчет ребенка?
Том покачал головой.
– Это самое худшее, – он посмотрел на Конни с такой мукой на лице, что она едва смогла выдержать его взгляд. – Я даже никогда не видел малыша. Семья забрала его, и все. Только молодая медсестра-практикантка проявила ко мне сочувствие. Это плохо отразилось на ней. Слышал, она покончила с собой несколько лет спустя.
– Боже, – прошептала Конни. – Что произошло с ребенком?
– Семья присматривала за ним, но позже я узнал от сестры, что его отправили в приют.
– Зачем им это делать? Он мог бы остаться с вами.
