Мужчина в бейсболке кивнул и поманил Люо Цзяхая за собой.
Они вошли в слабо освещенный зал, где не было типичных для придорожного кафе столов и стульев – вместо них там были разбросаны мягкие подушки и стояли низкие табуреты, а посредине, в центре ковра цвета сливок, расположился столик с дорогим чайным сервизом. Элегантность этого зала резко контрастировала с убогой обстановкой нижнего этажа.
За столиком, попивая чай, сидели трое человек. Все они повернули головы к Люо Цзяхаю.
– Это госпожа Ц., это господин Ж., – представил их по очереди мужчина в бейсболке.
Господину Ж. было около тридцати лет; он носил очки и выглядел как ученый. Госпожа Ц. единственная из всех сидела на низком табурете. Она была одета очень просто, и по одежде Люо Цзяхаю не удалось определить ее возраст.
– Адвоката Чжан ты уже знаешь. Здесь мы зовем его господином Ч.
Чжан Десянь улыбнулся и рукой пригласил Люо Цзяхая садиться.
Пока он устраивался, свет на первом этаже погас, и здоровяк из бара поднялся к ним по лестнице, перешагивая через три ступени. Войдя в зал, он заложил засов на деревянной двери, отгородив верхнее помещение от нижнего.
Мужчина в бейсболке кивнул на здоровяка:
– Это господин Х.
Тот дружелюбно улыбнулся.
– А вы? – непроизвольно спросил Люо Цзяхай.
– Я? – Мужчина снял бейсболку и стали видны его раскрашенные в радужные цвета волосы. – Зови меня господин Т.
Люди со странными именами уставились на Люо Цзяхая. Их молчание начинало его угнетать. Госпожа Ц. налила ему чашку чаю. Поблагодарив ее, он поднес чашку к губам, мгновение поколебался и сделал глоток. Все остальные громко расхохотались.
– Давай, покажи ему материалы, – сказал господин Ж., обращаясь к Чжан Десяню.
Адвокат достал большой конверт и протянул его Люо Цзяхаю.
Тот увидел внутри несколько фотографий с напечатанным поверх текстом. Он стал перебирать их – сначала медленно, а потом быстрее и быстрее. Брови его нахмурились. Когда он закончил, то снова взял первое фото и какое-то время пристально рассматривал его. Потом поднял голову и дрожащими губами произнес:
– Ящик Скиннера?
Ян Чжисен откинулся на широкую спинку кожаного офисного кресла, вчитываясь в книгу, такую толстую и тяжелую, что ее приходилось держать обеими руками. Название на обложке гласило: «Собрание докладов Международного симпозиума по экспрессивной психотерапии и психодраме». Мягкий послеполуденный свет лился в высокое окно, отражаясь от навощенного паркета из красного дерева.
В дверь негромко постучали. Ян Чжисен развернулся на кресле и снял очки.
– Войдите.
Его ассистент, Чен Жи, вошел и осторожно положил на стол брелок с ключами.
– Ваша машина готова, начальник Ян.
– О! Спасибо. – Ян Чжисен поднялся с кресла и снял пиджак с вешалки на стене. – Сколько стоил ремонт?
– Не беспокойтесь, господин. – Держа руки по швам, Чен Жи стоял в преувеличенно почтительной позе. – Я уже передал счет в бухгалтерию. Институт оплатит его.
– Нет, я не согласен. Это не имеет отношения к работе. – Ян Чжисен нахмурил брови. – Я переговорю с бухгалтерией и сам все решу.
От смущения Чен Жи залился краской.
– Начальник Ян, вы удивительно честный человек!
Ян Чжисен покачал головой:
– Каким и должен быть при моем положении.
Лицо Чен Жи покраснело еще сильнее.
Ян Чжисен рассмеялся.
– Я оценил ваши благие намерения, но в будущем так делать не надо.
Чен Жи уже открыл рот, собираясь что-то ответить, но на столе зазвонил телефон.
– Алло? – Ян Чжисен поднес трубку к уху. – Да… О, здравствуйте, директор Ши…
Он бросил короткий взгляд на ассистента. Тот понятливо кивнул.
– Я пойду, начальник Ян.
С этими словами он вышел из кабинета и аккуратно притворил за собой дверь.
Пять минут спустя, переодевшись из белого лабораторного халата в свежевыглаженный пиджак, Ян Чжисен покинул свой офис, оставил несколько простых распоряжений секретарям и спустился в подземный гараж. Проходившие мимо, все без исключения, кланялись ему или вежливо здоровались. Ян Чжисен не спеша шел вперед, на губах у него играла легкая улыбка.
Он осмотрел дверцу машины, прежде чем ее отпереть, но на сверкающей поверхности было только его отражение – уродливая царапина, которая так портила внешний вид «Хонды», бесследно исчезла. Удовлетворенный, Ян Чжисен кивнул сам себе и уселся за руль.
Полчаса спустя он сидел в канцелярии начальной школы Чаншен напротив полной дамы-директрисы. Ян Чжан стоял в углу, лицом к стене, и ковырял настенную керамическую плитку.
– Такая вот ситуация, господин Ян, – сказала директриса. – Другой ученик не сильно пострадал, поэтому его родители решили не предпринимать дальнейших действий. Однако наш долг – уведомить вас, почему я и попросила вас прийти. Мы надеемся, что дома вы с Ян Чжаном обсудите вопрос дисциплины, чтобы больше такое не повторилось.
Немного робея перед внушительным Ян Чжисеном, она говорила отнюдь не тем командным тоном, к которому прибегала с другими родителями.
– Вы совершенно правы – я отвечаю за поведение моего сына. И предприму все необходимые меры. А ну-ка, прекратить безобразие!
Директриса встревоженно выпрямила спину.
