Месяц спустя я сдавала экзамены в колледж – можете себе представить, как плохо я справилась. Но это было еще не самое худшее. Я обнаружила, что даже близко не могу подходить к плюшевым игрушкам, и каждый раз, когда я вижу их, у меня начинается нервный припадок. Поначалу я считала, что со временем это пройдет, но, хотя я уже поступила в университет, страх никуда не исчез – он следовал за мной, словно тень. И становился сильнее. Я уже не могла носить одежду из шерсти: если ткань была хоть чуть-чуть пушистой – мне казалось, что свитер из нее ухватит меня за шею и задушит. Вы ведь все знаете, что в женских общежитиях полно плюшевых игрушек. Помню, парень моей соседки подарил ей огромного медведя. Она была в полном восторге и держала его у себя на кровати. Для меня же это стало кошмаром. Вы не представляете, что я испытывала, когда возвращалась с занятий, открывала дверь, а там меня встречал гигантский плюшевый медведь. Он сидел на постели, таращился на меня и ухмылялся… У меня подкашивались ноги…
Госпожа Ц. задрожала и подтянула колени к груди, словно пытаясь сжаться в комок.
– Когда вы впервые увидели того медведя, у него было какое-нибудь выражение на морде? – ласково спросил Чжан Десянь.
– Да. – Госпожа Ц. кивнула. – Кажется, у меня были галлюцинации – у плюшевых игрушек не меняется выражение морды. Их шьют так, чтобы они были симпатичными, все время улыбались – как я в девятнадцать лет. Но каждый раз, когда я смотрела на него, у меня возникало непреодолимое чувство…
Господин Т. посмотрел на скатанный ковер, стоявший в углу.
– Какое чувство?
Госпожа Ц. неловко поежилась и подняла глаза.
– Стыд, – прошептала она.
– Стыд?
– Да. – Она смотрела прямо перед собой пустыми глазами. – Как будто… все таращатся на меня, а я совсем голая.
Едва произнеся эти слова, госпожа Ц. утратила самообладание и громко разрыдалась.
С жалостью в глазах господин Т. поднялся и сделал шаг вперед, чтобы утешить ее, но потом заколебался, не уверенный, стоит ли это делать. Он оглянулся через плечо на господина Ж. Тот кивнул и выключил магнитофон.
Все, включая Люо Цзяхая, подошли ближе к госпоже Ц., окружили ее и стали гладить по рукам и по голове, шепча слова ободрения и поддержки. Госпожа Ц. схватила господина Т. за руку и крепко сжала его пальцы, отчаянно рыдая.
Постепенно она успокоилась, и господин Ж. сказал:
– Вы очень храбрая, Ц.
– С-спасибо, – пробормотала она, утирая слезы. – Спасибо вам всем.
Пятеро мужчин переглянулись. Они улыбались.
– Я уверена, что всем нам станет лучше. – Госпожа Ц. сжала кулак и стукнула им себя по колену. – Уверена!
С сигаретой в руке Фан Му откинулся на спинку стула и посмотрел на доску на противоположной стене. На ней были приколоты фотографии Люо Цзяхая.
Теперь, когда все выезды из города перекрыли, шансы сбежать у него равнялись нулю. Более того, по всем признакам он не пытался уехать из Чанхона и наверняка прятался где-то поблизости. Главным вопросом оставалось, почему парень остался в городе после побега из изолятора.
Фан Му взял карандаш и нарисовал кружок на листке блокнота, лежавшего перед ним. Слово, написанное в центре, еще сильней выделилось на фоне бумаги. «Месть».
В первые дни после побега Люо Цзяхая Фан Му еще сомневался в своих выводах. Однако, собрав больше информации и просматривая ее снова и снова, он пришел к убеждению, что большинство его заключений относительно Люо Цзяхая были верны. Например, его любовь к Шен Сянь. Возможно, именно она послужила мотивом для побега.
Личностные особенности Люо Цзяхая указывали на его склонность к мести. Он решился сбежать, но остался в Чанхоне – городе, где жила Шен Сянь. Он не стал бы делать это просто для того, чтобы потом скрыться в неизвестном направлении. Изнасилование Шен Сянь произошло в Чанхоне – что, если он остался, чтобы разыскать человека, который напал на нее?
Фан Му покачал головой. Со стороны Люо Цзяхая глупо было даже пытаться. Девушка не подавала заявления об изнасиловании, а единственная свидетельница – сама Шен Сянь – мертва. Без единой зацепки искать насильника через десять лет после совершения преступления – все равно что копаться на городской свалке в поисках ржавого ножа. Если только…
Если только кто-то не взялся ему помочь.
Фан Му нацарапал в блокноте еще пару слов и уставился на них: «Чжан Десянь».
Дверь кабинета распахнулась, и в нее сунулся Бьян Пинь. Ноздри начальника раздувались.
– Пойдем! Нужна твоя помощь.
Фан Му последовал за Бьян Пинем по лестнице на верхний этаж, где находилась переговорная. Войдя туда, он увидел мужчину в темном костюме, сидящего за столом. Они тоже присели, и к ним присоединились двое сотрудников Института криминальной психологии.
Первым делом Бьян Пинь представил мужчину в костюме.
– Это Ян Чжисен, директор Института психологии и ведущий эксперт в области психологии и психотерапии.
Ян Чжисен кивнул и едва заметно поклонился.
– К вашим услугам.
Бьян Пинь поднял обе руки:
