– Вот такие заметки я писал. А ты давай рассказывай, как канализацию чинил в Сестрорецке.
– Да… Плохо чинил. Мне посоветовали взять первого зама, такого Баранова, так он и чинил. А я – нет.
– А бабки тебе заносили?
– Да-а-а. Оказалось, что самый главный бизнес – выделение участков под индивидуальное строительство. Это же курортный район Петербурга! На берегу озера Разлив. Или на берегу Финского залива. И мне несли деньги. Я так удивлялся…
– Почем сотка была?
– Сейчас не помню. Дело в том, что выделение участков проводилось через решение местного совета. Депутаты соответственно все дробили. И поэтому мне взятки давать было абсолютно бессмысленно, потому что я ни хера и не решал. Вот. Так что бизнеса не получилось, но я в данном случае свою честность не ставлю себе в заслугу.
– Она размыта была по депутатам.
– Она стихийным образом получилась. Но тем не менее Господь уберег. И взяток удалось избежать.
– В общем, канализацию не чинил, взяток не брал.
– Взятки очень быстро перестали предлагать. Видимо, их куда-то в другое место стали носить. А я и так по идеологическим соображениям всегда голосовал за выделение участков. Поэтому мой голос у них был бесплатно.
– Получается, ты в Сестрорецке раздавал участки – ну чисто как Шеварднадзе советские земли. И так бы отдал, и этак…
– Депутаты меня так ненавидели, мешали работать… И я все время мучился – может, я в чем не прав, может, судьба у меня такая неправильная. Были два таких депутата, сейчас не буду называть их фамилий, потому что родственники их живы и дети, – они прямо изгалялись надо мной, житья не давали. И когда я ушел, один погиб в автокатастрофе, а другой от рака умер.
– А как издевались?
– Без конца проверки какие-то устраивали. Все искали коррупцию во мне. Ничего не нашли, естественно… Более того – фальсифицировали документы! Однажды какую-то бумагу моим именем подписали. И потом меня же начали полоскать за то, что я ее подписал.
– Может, они так за правду боролись?
– Может… Ну вот представь. Человек идет на выборы и обещает нещадно бороться с коррупцией. Проходит в депутаты, а коррупции нет никакой. Надо ему с чем-то бороться?
– Это намек на теперешнюю ситуацию или на что?
– Да ситуация всегда одинаковая. Если фактов нет, их придумывают.
– А могли они сказать – дорогие избиратели, коррупции нету. Извините.
– Можешь ты себе такое представить?
– Ну, в общем, слабый был бы ход.
– Вот. На хер мы тебя тогда избрали? Мы-то твердо знаем, что есть коррупция! А ты не борешься! Там же как? Вот есть наш избиратель российский. У него такая система взглядов. Первое. Страна наша очень богатая. Самая богатая в мире! Это для него аксиома, которая не требует доказательств. Это ему вдолблено в голову с детсадовской скамейки. Дальше. А человек живет бедно. Это опять же не требует анализа – бедно, не бедно, каковы причины бедности… Страна богатая, а весь народ живет бедно. Народные избранники и весь истеблишмент постоянно рассказывают, как они заботятся о бедном народе. Значит, напрашивается вывод: в промежутке между народом и богат ством чего-то спиздили. И вот кандидат говорит: избери меня, и ты будешь богатым. А после выборов вдруг оказывается, что нет никакой коррупции. Странный избранник! А правда-то в том, что все вранье: и что страна богатая, и что народ живет бедно – все вранье! Понимаешь? Страна на самом деле не очень богатая. Ну, в недрах у нее, может, и до хера всего, но выкопать-то мы это не очень можем. И народы есть победнее… Ну и поэтому наши народные избранники – не то слово, кстати, – до сих пор заложники этого стереотипа.
– А что ты еще в Сестрорецке делал, кроме бесплатного голосования за дачи?
– Ну, что-то успевал делать. Тогда мы особо много и не могли. Но бездефицитный бюджет – сделали. Как сейчас помню, доходная часть была восемнадцать миллионов рублей.
– А как ты бюджет сочинял – сам сидел писал? Ты ж экономист.
– У меня еще финансистка сидела писала.
– А я думал, ты никому не доверял и сам все… А ты долго чувствовал, что ты на острие, что сейчас всем покажешь? Что счастье настало?
– Не-не. С самого начала было все понятно.
– То есть ты пришел, осмотрелся – и понял, что революцию совершить не удастся.
