– А мой один товарищ, русский, с восточнонемецкой женой сбежал на запад, бросив квартиру в ГДР. И квартира пропала… А потом получилось, что окраины Восточного Берлина, когда стену убрали, – вдруг оказались в центре города! А Александерплац, где телебашня, это в центре Восточного Берлина, там прежде был еврейский район.
И вот что я еще вспомнил… В 90-м я писал заметку про Катю Лычеву, которую Горбачев выставил против Саманты Смит. Она еще мирила кого-то на Ближнем Востоке, и это было забавно. Я нашел Катю… Она уже была взрослой девушкой, с объемной фигурой…
– Говорят, племянница Горбачева.
– Да кто ее знает… Прихожу к ней домой. Они там сидят такие научные, политкорректные, тонкие – а тут я… Разговор не клеится. Папа молчит в углу. И тут я им говорю: «О, вот у меня совершенно случайно с собой бутылка самогонки! Может, мы ее это, того?» И что им оставалось – сервировали стол под самогон. Все оживились, беседа потекла, они меня звали заходить по-простому. Это я тогда еще пытался по старой привычке продолжать гнать…
Другое очень интересное событие года. Я, заработав бабок, поехал в Египет. Это сейчас туда ездят секретарши в отпуск! А в то время никто не ездил еще, Египет казался страшно экзотической страной. Ну, потом это ощущение пропало…
– А тогда еще было?
– Было! Встаешь утром, выходишь на улицу – смотрите, пирамиды! И вот картинки на папирусе – их на какой-нибудь арабской Малой Арнаутской клепали. А что ж они такое едят? Какие-то простые котлетки, но вкус – типа неповторимый. Египетское вино – вот это да! Ну-ка налейте мне его! И еще туда я взял с собой пару армейских фляжек по 0,9 с самогонкой. И перед обедом непременно…
– Ну понятно, чтоб малярию не подхватить.
– Да не то чтоб малярию, а просто чтоб не обосраться. Южная ж страна, экономический класс отдыха. И такой у меня получался самогонный аперитив… Выпил перед обедом – и дальше уже все нормально, знаешь, что не обдрищешься. Ну вот мы сидим с товарищем на набережной в Александрии, прямо на парапете. И выпиваем. А тут подходит их мент – с усами, в черном суконном костюме, при плюс тридцати. Думаю, может, тут распивать нельзя, страна мусульманская, – непонятно, как будет ситуация развиваться. Группируюсь. Мент спрашивает: «А что это вы тут пьете?» Ну, думаю, началось… На всякий случай говорю: «Ты что, такая вещь, ебани-ка!»
– Это он с вами на английском?
