Дядя Федор класс ругал,
Думал, он – Учитель.
Только класс его стенал:
«Тот еще мучитель!»
Дураку скажи «дурак» –
Разве ж он поверит?
Он в ответ признание то
На тебя примерит.
Алеша жил от ночи к ночи –
Он вышибалой в клубе был.
Апостол Петр, между прочим,
В врата его бы не впустил.
Жили мы до дембеля,
День считали каждый –
А теперь сжигаем их
В суете бумажной.
Кровища в телеке хлестала,
О катастрофах он вещал.
Но люду «жести» было мало –
Ведь то не он же умирал.
Добрые разрознены.
Как найти друг друга,
Выйдя из порочного
«Злом-на-зло-же» круга?
Чуток копни, здесь часто люди –
Бандит, предатель, вор, злодей.
Боюсь узнать, что с ними будет?
Где взять бы новых, посветлей?
Степан дарил другим себя,
Себя в дарении лишь любя,
Но от подарков люд стонал –
Степан из шлака состоял.
«Мир не без добрых человеков», –
Подумал Бог с своих высот,
Людских довольно насмотревшись
Низот.
Ребенка дух играл,
Он был навеселе –
Но взрослый груз тревог
Прибил потом к земле.
Творец не знал путей иных –
Он молча лишь творил,
А потребителей толпа
Кричала: «Ну дебил!»
Омар любил испить вина.
«Я как Хайам – поэт!»
Порою «хряпал» целый день,
А музы – нет как нет.
Постельной жизни Николай
Не видел много лет:
Жене он раньше подарил
Из двух гвоздик букет.
Был попрошайкой Алексей,
Просил на хлеб с водой –
И телек плазменный купил
Он через год домой.
Подкаблучник Женя был,
Мастер каблуков.
Род сапожников его
Жил уж пять веков.
Святой не мог и интеграл
Простейший даже взять.
Но математикой любви
Он души мог спасать.
Артем имел могучий ум,
Прекрасных много думал дум,
Красиво даже рассуждал –
Но на диване жизнь сжигал.
Кто-то «дауном» рожден,
Но творит картины.
А «нормальных» миллион
Смотрят лишь витрины.
Вася десять лет бомжом
По помойкам лазил.
Знать, его военкомат
Все же раньше сглазил.
Станислав был – Водолей,
Ну а Таня – Дева.
Потому вот, хоть убей,
Он ходил «налево».
Иван Иванович Иванов
По факту был всегда здоров,
Но взят врачами на испуг,
Лечил фантомный чтоб недуг.
Константин «нарциссом» был,
Сам себя боготворил,
Сам собою восхищался,
Но не нюханным остался.
Коля был хозяин слова –
Только бранного и злого.
Слово то держать старался,
Но от яда и скончался.
Тут редко так уходят в вечность,
А часто – в жизни быстротечность.
Как мало тех, кто ярко жил,
Как много тех, кто только был.
За веком мчится снова век,
Но стал ли лучше человек?
Не технологии решат, душа
Пойдет чья в райский сад.
Иван Иванович Никто
Всю жизнь лил воду в решето,
Но средь подобных он зато
Был идеальнейшим «никто».
Запад сеет хаос,
Поджигая Юг.
Если Восток страус –
Будет в роли слуг.
«В карьере счастье я найду!» –
Решил Василий на беду.
Но не нашел, как ни искал,
Хоть боссам жизнь всю потакал.
Карьера – странная подруга
И хладнокровная супруга.
Ты тратишь годы с ней – но вот
Она все ж счастья не дает.
Здесь люд обманывать напрасно
Стал сам себя давным-давно.
Как обмануть судьбу несчастным?
То никому ведь не дано.
В Артеме ум горел, как мог.
Бывает, шаг через порог –
И как давай весь мир спасать,
Пока Артем ходил бухать.
Выбирают в США куклы кукловода,
А банкиры правят бал цирком для народа.
Демократия теперь не для бедных стала.
С ней шагали США – и Земля стонала.
Хабиб зрелища любил.
Хлеб, конечно, тоже.
Он за «хлеб» на ринге бил
Зрелищно по рожам.
Иван Россию не любил,
Он демократом раньше был.
Ну а теперь он «патриот» –
И вновь Россию продает.
Молился Богу жрец Авон,
Пока стоял церковный звон.
Как только звук тот исчезал –
Он дальше злато собирал.
