После смерти Геринга от руки капитана Люфтваффе, бурление недовольства и в Вермахте, и среди ушедших на покой фигур администрации Веймарской республики только усилилось. РСХА старалось 'держать нос по ветру', приглядывая за всеми, кто попал в поле зрения. И вот в феврале 1941 появились новости, важность, срочность и перспективность которых еще только предстояло оценить. Информация о новом заговоре попала Вильгельму в руки почти случайно. В процессе слежки в Берне и Лозанне за сборищами европейских церковников-пацифистов и их заокеанскими коллег, его агенты вышли на некого эмиссара из рейха, через завербованную прислугу которого, удалось многое узнать. Потом сильно повезло записать на диктофон переговоры 'ренегатов' (от которых связи тянулись в высшие эшелоны власти), а дальше все завертелось. К счастью, в операции наблюдения было задействовано всего трое агентов с серьезным уровнем информирования, остальные 'топтуны' не знали ничего. Просочись эта информация вовне и... Даже один лишь перечень контактов самих тех эмиссаров, а также их близких и друзей, вызывал оторопь. Факты, как говорят журналисты - 'оказались жаренными'. Если разматывать клубок дальше, без привлечения коллег из СС или конкурентов из Абвера (офицеры которого также, оказались, замешаны), то приходилось готовиться вести негласное расследование против высоких чинов в партии и СС (среди которых упоминались имена Зиверса и Хаусхоффера), а также против штаба сухопутных войск, командующих армиями на Западном фронте, и против их покровителей. При таком раскладе, перспектива дожить до награждения за успешную операцию, превращалась в рискованную лотерею даже для старшего офицера СД. Единственное что Леман успел сделать, так это спешно изолировал от внешних контактов всех информированных по этому делу агентов, сведя их всех троих в отдельную законспирированную аналитическую группу 'Нибелунги'. Материалы по данному делу даже не проходили регистрации в VI управлении. Да и правильно, ведь в деле оказались замешаны: сам командующий сухопутных войск Генерал-полковник Вальтер фон Браухич, адъютант штаба граф Шверин фон Шваненфельд Ульрих Вильгельм, приписанный к ОКХ майор Клаус Шенк фон Штауффенберг, и начальник центрального отдела Абвера полковник Ханс Остер. О генерал-полковнике Эрвине фон Вицлебене собеседники-заговорщики упоминали лишь мельком, но вряд ли тот не был замешан. Как впрочем, и глава Генерального штаба вермахта, генерал-полковник Гальдер, который вообще не фигурировал в фонограммах, но его стойкое сочувствие к позиции своего предшественника Бека было общеизвестным. К позиции, того самого опального генерала Людвига Бека, ушедшего в отставку из-за конфликта с Гитлером по вопросу аннексии Чехословакии и отказа воевать с Францией и Великобританией. Да и адмирал Вильгельм Канарис вряд ли мог не знать о 'шалостях' своих далеко не последних по значимости подчиненных. А, стало быть, заговорщики вполне могли в этот раз получить поддержку на всех уровнях, и в Вермахте, и разведке, и даже в партийном аппарате. При таком раскладе, предыдущие неудачные покушения на Гитлера виделись скорее 'разведкой боем'. Тех горе-исполнителей, кукловоды вербовали из скомпрометированных и обиженных режимом отставников ландвера, и флота, а также из гражданской администрации и полиции Веймарской республики. А, вот, в новой компании заговорщиков, помимо действующих офицеров Вермахта, оказались такие явные оппозиционеры режиму, как: отставной рейхскомиссар по ценам Карл Фридрих Гёрделер, социал-демократ и бывший лидер профсоюзов Вильгельм Лейшнер, социал-демократ Юлиус Лебер, а также христианский социалист и бывший социал-демократ преподобный Карл Барт, являющийся главой 'Исповеднической Церкви'. И это явно было лишь 'верхушкой айсберга'. А, вот, что делать дальше с этим 'крамольным букетом сталактитов', Вильгельм не знал...
