Очередной молодой офицер, под шутки коллег, не без труда протиснулся между кресел в сторону хвоста самолета. Майор мысленно заметил - 'сытые птенцы зачастили в уборную', и усмехнулся. День за днем висеть по половине суток в небе, тесно набившись в салон 'Дугласа', это серьезное испытание. Вероятно, пыл западных гайдзинов уже сильно остыл бы в такой ситуации, а, вот, его ученики, несмотря на легкий бунт их организмов, выглядели бодро. Они знают, что стали элитой в обход бюрократических препон и традиций. Многие из этих молодых людей были отсеяны другими авиашколами за сущую ерунду. В основном за мелкие дисциплинарные нарушения и несерьезные ошибки в учебе. И при этом все они, как выяснилось на тестах, оказались очень талантливыми воздушными бойцами. Конкурс в Саямском центре подготовки был тоже немалый. Но отсеивали там, не за оплошности на плацу и недостаточно бравый вид, а лишь за неспособность к учебе, замедленные реакции и малую выносливость. И, сколь бы высокие покровители не просили за такого отчисляемого кандидата, тот не оставался на курсе. Им сильно повезло, что после Номонханской трагедии, вопрос повышения квалификации армейских и флотских пилотов встал довольно остро. И сейчас летящие вместе с майором молодые воины полны решимости доказать свое летное превосходство всем. Скептикам и недоброжелателям на родине, и далеким спесивым западным гайдзинам в Европе и за океаном. А сколько же интриг в Токио понадобилось, что бы их учебный центр воздушного боя был приписан именно к Императорской авиационной академии сухопутных сил в Саяме. Но теперь можно было самому себе признаться, что этот труд не был напрасным. На недавнем открытом соревновании по воздушному бою, среди лучших пилотов Императорского Флота и Императорской Армии, два его студента-выпускника оказались в пятерке победителей. Успех? Да, это был достойный результат, за который было недешево заплачено. Четверо из неофитов новой методики обучения погибли при побеге из плена, трое обучаемых пилотов насмерть разбились в авариях, еще с десяток получили ранения от учебных пуль и осколков обшивки на тренировках, из них двое уже не смогут летать. Жестокая учеба? Да, жестокая. Но скольким из пилотов-тошибу спасут жизни, полученные в Центре боевые навыки? К тому же, теперь у Саямского центра подготовки авиационного резерва имелось разрешение, набирать на учебу студентов, самостоятельно! Несколько доверенных офицеров, включая Тохиро Конду, ездили по стране, и выбирали из отчисляемых другими училищами лучших. Причем, не только из числа пилотов Императорских авиалиний и курсантов военной авиации, но и из отсеянных за мелкие нарушения учащихся флотских программ Ёкарэн и Хирэн. Фактически за выпускниками учебного центра закреплялся статус элитного пополнения для ПВО метрополии, с возможностью перевода, как в сухопутную авиацию, так и в авиацию флота. Конечно же, пока важные и надутые выпускники Военной академии флота в Этадзиме ни во что не ставили 'этих молодых выскочек из Саямы', прибывавших на базу в Йокосуке для совместных с флотскими пилотами тренировок. В первый раз никто из них не захотел приветствовать бывшего сослуживца Тохиро Конда. Некогда младшего лейтенанта флота, а ныне поручика армейской авиации, ставшего одним из первых инструкторов Саямского центра после их побега от русских, и длительного лечения. Его отказывались замечать. Но скоро все должно было измениться. Очень скоро...
-- Сколько нам еще до цели?
-- Меньше часа до посадки, господин майор. Если набрать высоту долетим еще быстрее. Но особой необходимости в этом нет...
-- Вы правы, не стоит менять высоту. Мы сейчас над Венгрией?
-- Именно так, господин майор. Скоро пройдем Дебрецен.
-- По этому маршруту вы летите впервые, Сисидо-сан?
-- Да, но не стоит беспокоиться. Самые трудные наши перелеты уже позади.
-- Путь от Дели до Тегерана пассажиры точно не забудут. Ваше искусство слепого полета сквозь бурю вызывает восхищение.
-- Благодарю вас. Это обычное дело в нашей профессии. Над океаном бывало и похуже. Можете считать, что все уже позади. Осталось только приземлиться...
Командир 'Дугласа' вежливо склонил голову вбок, позволив себе несколько снисходительную улыбку. Да и сама последняя фраза звучала довольно хвастливо, хоть и в рамках приличий. Отвечать собеседнику приходилось, отворачивая лицо от курса самолета, что было несколько неудобно. Но нарушать традиций гражданский пилот не мог. Ведь этот майор из Токио, не смотря на все его показное дружелюбие, был, в отличие от командира транспортника, аристократом древнего рода, и с ним нужно было вести себя предельно осторожно. И, судя по следующим словам офицера, неосторожную улыбку и хвастовство пилота, тот прекрасно заметил.
-- Действительно, Сисидо-сан, моим молодым волчатам пока далеко до вашего опыта дальних полетов. Но мы сейчас с вами в прифронтовой зоне, о которой мне и моим парням известно несколько больше вашего. Не слишком ли рано вы расслабились? Такая ошибка могла бы дорого нам обойтись...
