— У моего брата было три сына. Наследовать должен был старший, Жозеф, но перед смертью я почти уговорил брата отдать трон среднему, Карлосу. Жозеф был слишком горяч и прямолинеен, еще в юности он рассорился со всей знатью, открыто грозил, что после его коронации много голов полетит с эшафота. Его царствование превратилось бы в череду гражданских войн и внешних агрессий. Соседи всегда чувствуют слабину. Но Жозеф был дружен с Энрике де Вегой, и твой дядя открыто поддерживал его. Он прорвался к моему брату перед смертью и убедил его вновь переписать завещание. Новый король, едва взойдя на трон, стал планировать глобальные перемены всей жизни в королевстве, множество реформ: земельную, военную, налоговую, наместничества, суда. Это взорвало бы страну. Передо мной встал нелегкий выбор. — Гальба замолчал.
Альфонс облизал пересохшие губы. Он ничего никогда не боялся, но сейчас понял: ему поведали тайну, что соединяет осведомленных о ней крепче любых цепей.
До самой смерти.
— Слушать меня Энрике не хотел. Все твердил что-то о прекрасном новом времени, что наступит вскоре. Я говорил о нашей дружбе. Просил, умолял, заклинал. Все напрасно. Он отказался помочь заставить Жозефа отречься в пользу Карлоса. Пригрозил открыть все королю, если я не брошу «свои глупости». Он не оставил мне выбора. Через неделю в Камоэнсе был новый король.
Альфонс молчал. Откровения Гальбы были допуском в высшую политику, в клуб сильных мира сего — но вот чем придется платить за это?
— Я не простил Энрике своего унижения. Он сам продал нашу дружбу за обещание поста первого министра и заставил меня унизиться до предательства. Я до сих пор ненавижу его.
— Но сегодня-то — оставьте Риккардо в покое, герцог. — Васкес намеренно сделал ударение на сегодняшнем дне, понимал — об остальном напоминать нельзя.
— Хорошо, Альфонс, раз ты просишь, я сдержу себя. Но убери его из города! Я больше никогда не хочу видеть это лицо! — поставил условие герцог.
— Хорошо, мой герцог, — склонил голову виконт.
— Да, и еще, — к Гальбе вернулось прежнее спокойствие, — тебе еще не надоело быть виконтом?
— Я не тороплю смерть отца и старшего брата. — Васкес надеялся, что голос его сейчас ровен.
— Я не об этом. Сколько в Камоэнсе графств? Шестьдесят восемь. Из них пять в Маракойе, соседствующей с нашей родной Вильеной. Нам, мне и королю, нужны свои люди в этом логове еретиков-возвращенцев.
— Насколько мне известно, все графы Маракойи имеют наследников. — Мысль герцога была Альфонсу еще не понятна.
— Да, все. И ты — один из этих наследников. Причем прямой. «Граф Кардес» — это звучит почти так же, как «Васкес».
Гальбе удалось поменяться с ним местами, теперь уже он, Альфонс, судорожно сжимал подлокотники, чувствуя, как бешено колотятся жилки висков.
— Это не для меня, — выдохнул наконец Васкес.
— Не спеши, — почти ласково проговорил Гальба, но в комнате от этого словно повеяло могильным холодом. — Подумай о перспективах. «Граф» — это не просто титул, это путь во власть. А власть дает все: богатство, славу, женщин, исполнение любых желаний. Подумай, виконт, кем ты хочешь быть. Не торопись меня останавливать…
Это утро обещало быть самым тяжелым в жизни Альфонса Васкеса. Мучительное бодрствование в гостеприимном доме Гальбы не прошло даром. Голова болела, но не как обычно, от вчерашнего веселья, а от темных мыслей, которые он болезненно, но беспощадно гнал прочь. Борьба шла с переменным успехом.
Беспощадное зеркало отразило потемневшее лицо с кругами под глазами, как будто бы он не спал неделю, а не одну ночь.
Герцог издевался вчера над ним, намеренно мучил, мстя за свидетельство своей слабости. И наверняка это было лишь первой расплатой за поведанную тайну.
Риккардо. Гальба не лгал. Он почти никогда не обманывал, предпочитал говорить не всю правду, но сейчас Альфонс знал точно — его наивный братец в опасности. Риккардо должен уехать из Мендоры, и как можно быстрее. Герцог не назвал сроки…
Как заставить его покинуть город? Рассказать правду — нельзя. Слабые места Риккардо… Патриция.
«Патриция», Альфонс удивился, но это имя вызвало в нем странное чувство, стало легко, лицо в зеркале улыбалось. Влюбился?
Васкес улыбнулся, но уже не представляемой девушке.
А сам себе. Нет уж.
Патриция. Риккардо. Отъезд. Размолвка с Патрицией может заставить Риккардо уехать. Рассорить их. На время. Или она уедет, а он за ней, либо он один, что даже лучше. Лучше? Альфонс, что с тобой?
Виконт пожал плечами и списал непонятные мысли на тяжелую ночь. Провел рукой по подбородку. Нужно побриться. Осуществлять задуманное он начнет сегодня же. Хорошо, что Пат гостит в этом же доме.
— Риккардо, у меня к тебе серьезный разговор. — Карл де Санчо, только вчера приехавший в столицу, сидел за накрытым столом в особняке Кардеса. Стол этот стоял в кабинете, в особняке полным ходом шел ремонт.
— Слушаю, — сказал Риккардо, разливая вино.
— Я успел побывать на одном званом вечере, но этого хватило. Каковы сейчас твои отношения с Альфонсом Васкесом? — Карл сразу перешел к сути дела.
