Нас утыкают стрелами, как подушку для булавок.
— Пропустите меня. Дорогу! — Виконт Альфонс де Васкес, представитель герцога Гальбы, не стал ждать второго залпа.
Винсент Ла Клава заметил, как ряды рыцарей расступились, давая дорогу одинокому всаднику с кубком и мечом на щите. Герб показался ему знакомым.
— Риккардо де Вега! — Рыцарь откинул забрало шлема. — Риккардо де Вега, я, Альфонс де Васкес, вызываю тебя на бой!
— Зачем мне драться с тобой, Альфонс? — поинтересовался де Вега, и голос его отдавал ленцой и равнодушием, что казалось странным на залитом кровью поле.
Де Вега отвечал ему из-за строя пикейщиков. Он не принимал прямого участия в битве — в отличие от Васкеса, доспех которого был во вмятинах и забрызган кровью, чужой.
Рыцари Кардеса и Ла Клавы в бой еще не вступали. Винсент жаждал крови, смерть убийц младшего брата и разорителей дома от чужих рук его не устраивала.
— Риккардо, я сражусь с ним! — горячо сказал он, видя, что де Вега молчит.
— Нет, Винсент. Драться с ним никто не будет, — вполголоса ответил ему Риккардо.
Васкес тем временем не замолкал:
— Ты желаешь моей смерти, де Вега, между нами многое лежит! Если ты мужчина и дворянин, то выйдешь навстречу мне!
— А если ты победишь, твоих соратников выпустят?
— Да, а если ты — мы сдадимся.
— Мне нужны ваши жизни, — просто, без пафоса и угроз сказал де Вега.
— Попробуй, возьми! — предложил Васкес. — Я жду тебя, Риккардо!
Ла Клава не видел его лица, но вдруг понял — виконт хищно улыбнулся. Наверное, уже в бесшабашном отчаянии.
— Возьму. И твою в первую очередь. — Граф Кардес поднял вверх левую руку.
— Залп! — и резко опустил ее.
Оруженосцы его вскинули арбалеты.
— Трус! Ничтожество! — успел закричать Васкес, первые две стрелы он принял на щит. Но по нему била уже вся свита — два десятка арбалетов. Горячо и с азартом. Ла Клава пожалел, что не успел внести свою лепту.
Конь Васкеса пронзительно заржал и рухнул в агонии, болты входили в него по самые летки. Альфонс успел спрыгнуть с него, но тут же упал сам. Вильенцы, что попытались вытащить его, отступили, теряя товарищей.
Ла Клава равнодушно отметил про себя, что раньше бы посчитал это немыслимым позором — убить почти беззащитного человека. Теперь же это доставило ему огромное удовольствие.
— Залп! Лучники, стреляйте! — закричал он во всю глотку.
Паасины послушались команды, одновременно выпустив в небо тысячу смертей с ярко-красным оперением.
Вильенцы вновь попытались закрыться щитами.
— Винсент, хочешь, мы их поджарим? — Де Вега снял шлем. Лицо его было бледным, голос казался неживым.
— Хочу! Еще как хочу! — Ла Клава чувствовал, как бешено колотятся жилы в висках. Что-то соленое потекло по губам — кровь. Он поднял голову и увидел высоко-высоко в небе птицу, что кружила над полем битвы. — Эта птица предвещает нам победу, сеньоры! — воскликнул он, прижимая к лицу поданный оруженосцем платок.
— Нет, граф. Победу нам предвещают вот эти прелестные малютки, — поправил его Франческо.
Пикейщики и лучники расступались, давая дорогу трем громоздким катапультам. Нет, не тем громадинам, что используются при осаде крепостей, эти помещались на обычной телеге.
Прислуга машин натянула тугие канаты. В ложки катапульт вложили глиняные шары с длинными фитилями, торчавшими из залитых воском горлышек.
— Нафта, — пояснил Франческо и довольно добавил: — Риккардо — вылитый отец.
Винсент не сразу понял, к чему это.
Огненная жидкость — нафта — уже не одно столетие применялась в морских боях и при осаде городов как превосходное горючее средство. Против людей же ее никто еще не использовал.
Подожгли длинные фитили, отпустили рычаги — три шара, дымя горящей промасленной бечевой, взмыли в небо. Взмыли, чтобы обрушиться посреди рыцарских порядков.
Один фитиль при ударе потух. Но и двух оставшихся с лихвой хватило.
Винсент чуть не захлопал в ладоши, как ребенок. Горящая нафта расплескалась на доспехи, кожу, лошадей. Теснота строя, спасительная при лобовой атаке, здесь обернулась смертельной западней.
Нафту нельзя потушить. Воздух огласился раздирающими уши криками. Рыцари Веры попали в ад, столь красочно описанный в церковных проповедях. Горела кожа доспехов и человечья, нафта выжигала глаза. Бесились лошади, скидывая и топча всадников, подкованные копыта били по головам, дробя шлемы лучше булав и топоров.
Винсент вспомнил младшего брата, что погиб, защищая фамильный замок. Четырнадцатилетнего мальчишку кто-то пришпилил копьем к стене.
— Сожги их, Риккардо!
Катапульты отправляли в небо все новые и новые заряды. Лучники тоже вносили свою лепту. Арбалетчики расстреливали в упор сломавшийся, превратившийся из воинского порядка в толпу строй рыцарей Веры. Они побежали прочь от пламени. Навстречу смерти.
— Пропустите! Дорогу! — Винсент выдернул из седельного крепления большую секиру.
Вместе со своими рыцарями промчался через расступившихся стрелков и пикейщиков.
— Смерть! — Сверху вниз по щитоносцу.
