– Музеи у нас в стране работают круглосуточно, гражданин, – зевнула буфетчица. – И наше любимое начальство предоставляет нам, его работникам, квартиру на непосредственном месте службы. А только обе сменщицы мои в декрете, так что я тут одна кручусь, без выходных. А спать когда же прикажете?! Спокойной ночи, граждане.
Дверь захлопнулась прямо перед моим… местом, где у людей расположен нос. А в животе почти сразу же тоскливо забурлило – организм напоминал, что я уже почти четыре часа ничего не ел. Для меня это довольно долго.
– Угощайтесь, товарищ Бритва… – грустно протянул мне пакетик леденцов полковник. Наш гид немедленно потянула носом на запах клубники. – И вы берите, товарищ Са… что уж там, просто Ирочка…
«Рабан, где эта хренова статуэтка? – спросил я, отправляя в пасть горсть конфет. – Хватит уже в туристов играть…»
– Прямо по коридору, потом поворот, сквозной зал, еще поворот, потом прямо, прямо, прямо…
– Фью-ю-уу… Большой музей!
– Очень большой, – согласилась Ира, возвращая полковнику пустой пакетик. – Следуйте за мной, товарищи экскурсанты, сейчас я вам все тут продемонстрирую.
Тихо было в ночном музее. Только цокали по мраморному полу мои когти, выбивали марш тяжелые ботинки полковника, да легонько постукивали каблучки Иры. И, конечно, ее монотонный голос, выдающий пояснения к выставленным экспонатам.
Ко всем подряд.
– …а это филлокактус «Декабрист», очень выносливое растение…
– …а это минерал галенит, спайность кубическая…
– …а это бивень нарвала, почти три метра в длину…
– …а это один из свитков Торы, семнадцатый век…
– …а это средневековый мушкет, приклад инкрустирован…
– …а это колесо сельскохозяйственной машины «трактор»…
– …а это веджвудская порфирная ваза в античном стиле…
– …а это гипсовый слепок с лица туземца Конго…
«Рабан, почему я раньше не любил ходить на музейные экскурсии?» – задал мысленный вопрос я.
– Может, потому что это зверски скучно? – предположил керанке.
«Да, ты прав. Более скучного занятия не припомню. Интересно, почему я это до сих пор терплю? Наверное, я самый терпеливый яцхен в мире…»
– Патрон, ты единственный яцхен в мире.
«Значит, я вообще во всем самый лучший. Среди себе подобных».
– Но и самый худший ведь тоже.
«Заткнись».
По-моему, Щученко опять уснул. Теперь даже не стоя, а на ходу. Может, я, конечно, и ошибаюсь, но очень уж равнодушный у него был взгляд – на экспонаты он даже не смотрел, просто пялился в одну точку.
– Посмотрите налево… теперь посмотрите направо… теперь обратите внимание на эту дверь – я пойду туда, а вы ждите здесь, вам со мной нельзя, – мило прощебетала Ирочка.
– Это почему еще?! – встрепенулся полковник. – Шо це, значить, за дискриминация, товарищ эскурво… гид?! Почему это нам туда нельзя?!
– Потому что это женский туалет, – пренебрежительно посмотрела на него девушка, скрываясь за дверью с надписью «Ж».
– У-у-у, контра… – засопел полковник, сверля эту букву подозрительным взглядом. – Я, товарищ Бритва, думаю так – туалеты в советском правовом государстве следуеть, значить, объединить! Советским гражданам нечего скрывать от советских гражданок! А советским гражданкам нечего скрывать от советских, значить, граждан! Я так примерно думаю.
– Угу. И стены делать из стекла, – хмыкнул я, вспомнив Замятина. – Чего мелочиться-то?
– Гениально! – выпучились глаза полковника. – Отличная, значить, мысля, товарищ Бритва – непременно подкину ее товарищу Саулову! Да мы еще сделаем из вас настоящего коммуниста! Можеть, даже в почетные члены КПСС запишем!
– В члены меня не надо, – вежливо отказался я. – Неохота как-то… членом. Даже только по четным.
– А чем это вам не нравится наше КПСС? Шо это, значить, за оппортунизм? Вы мне это бросьте, товарищ Бритва, а то я ведь могу и припомнить, шо вы здесь, значить, без документов и вообще, по вашему собственному признанию, шпион и фашистский, значить, прихвостень!
А я-то думал, что он забыл. Но нет, не такой это человек, чтобы забыть подобное… Думаю, если Саулов потеряет ко мне интерес, тот же Щученко с удовольствием будет командовать расстрельной командой.
– Шо она там так долго? – забурчал полковник секунд через десять. – Худая, як птичка, а гадит небось, як гиппопопотам!
– Успокойтесь, полковник, дышите полной грудью, – лениво предложил я. – Каждому из нас порой необходимо попудрить носик…
– Так можеть, воспользуетесь удобствами, товарищ Бритва? – гостеприимно предложил Щученко. – Наши, значить, советские гальюны к вашим полным услугам! Пожалуйста, пожалуйста, я провожу!
– А одного что – не отпустите?
– А це нельзя! Вдруг вы, значить, сбежите – шо я потом скажу товарищам в Кремле? Шо вверенный моему попечению инопланетный дипломать покинул территорию Советского Союза в неизвестном направлении? Думать забудьте, товарищ Бритва – если вы, значить, попытаетесь совершить массовый побег, я в принудительном порядке прострелю вам затылок!
– А у вас пистолет бронебойный? – уточнил я.
– М-м-м…
– Ну вот, скажем, титановый лист он пробьет? Хотя бы трехмиллиметровый?
– Э-э-э… а воть и!.. вряд ли. А шо?
– Значит, не прострелите, – лениво отвернулся я.
