Раскрывая черную дверь старой машины, Варя задумывается. Останавливается, не спеша садится. Прикрывает веки, опираясь рукой о горячую крышу. Еще минута размышлений, и она захлопывает дверь, возвращаясь быстрыми шагами в поле.
Чернов, словно ничем не удивленный, глушит уже заведенный мотор. Сдавленно и устало выдыхает, следует за ней. Он ловит ее за руку посреди поля. Демонстративно поднимает сжимаемое запястье, показывая ее беззащитность перед ним.
— Почему я должен бежать за тобой? Объясни, — угрожающе холодно цедит с сквозь зубы он.
— Ты не должен, — тихо и виновато отвечает она.
— Тогда почему молча убегаешь?
— Потому что ты не согласишься, — поднимая темные глаза, уверено произносит она. Встречается с синими злыми огнями внутри него.
— Откуда ты знаешь? Ты можешь просто меня послушаться.
— Знаю.
— Сначала говори со мной, а потом делай выводы.
— Чтобы ты не сказал, я все равно сделаю это.
— Думаешь, я не смогу тебя остановить?
— Не сможешь, — мягко высвобождая свою руку, отвечает она.
— Что ты собралась делать?
— Я хочу найти ее. Нам это необходимо. Мы достаточно тянули с этим.
— Солнце почти село.
— Оно мне не понадобится.
Паша отрывает от нее потухший взгляд.
Варя отстраняется, осматривает поле, делает пару кругов в поисках знаков захоронений. Лишь колосящаяся высокая и сухая трава. Зажигаются первые звезды, луна возвращается на свой пьедестал.
— Нашла что-нибудь? — холодно спрашивает Чернов, подходя ближе к ней.
— Нет. Я ждала, пока луна появится.
— Зачем?
— Ночью я становлюсь сильнее. Я попрошу ее показать мне.
С этими словами она садится на траву, опирается на колени, обнимает себя руками, чтобы чуть-чуть согреть. Закрывает глаза и погружается во тьму.
Перед зеркалом, она оказывается почти сразу. Сидя на коленях, она всматривается в прозрачную гладь. Она не отражается. Налитые горячей кровью мягкие губы шепчут.
— Покажи мне, где ты.
Из рамы зеркала выглядывает полупрозрачное белое тельце. Каменное круглое лицо, затянутые тьмой глаза, устремленные на такую же холодную Варю. Нина протягивает детскую ручку, прикладывает ее к невидимой границу между ними. Варя не задумываясь делает тоже самое, соединяя их воедино.
Ее настигает абсолютное ни что. Она находится в вакууме сама с собой. Запертая в чужом сознании.
— Я здесь.
Варя видит перед собой зеркало из комнаты Нины. В этой комнате все так же чисто и светло. В отражении Нина смотрит ей в глаза, заторможенно кивает. Сознание духа маленькой девочки отворачивается от зеркала и несет Варю к двери, затем по коридору выходит в зал, через него в прихожую и на террасу. Здесь все еще цветет и пахнет.
Маленькая, переодетая в праздничное платье Нина лежит на мягкой подушке в гробу. Над ней склоняются трое: Дядя Вася, Аня, и дядя Миша, перевязанный, бледный и хромающий. Ее поднимают и несут на своих руках в сад, через маленькие сарайчики и клумбы с цветами. Останавливаются у молодого зеленого абрикоса. Ясным солнечным днем в середине лета, Нину укладывают глубоко в землю. Ее новый дом, в вырытой заранее яме. Теперь она будет каждую весну смотреть на цветущий абрикос. Маленькой бестелесной девчушке уже не страшно. Ей жаль тех, кто так сильно плачет по ней. Тяжелее всего вспоминать и думать о маме, она тоже все еще громко плачет.
Нина ничего не чувствует, когда закапывают ее холодное тельце. Ей даже вдруг кажется, что так и должно было быть. Она знает, что они будут приходить, пока не забудут.
Нина хочет коснуться в последний раз дядю Васю, который не переставая плачет, молится, крестится, сидя у свежей горки земли. Маленькая ручка настигает его лица, и все расплывается в дыму.
Рваными кусками тьма съедает печальный солнечный день. Голова наливается свинцом, в ушах болезненно звенит.
Варя открывает глаза, уже сидя у большого зеркала во тьме, в отчаянном одиночестве. В холоде, растирает себя руками, роняя слезы, выдыхая иней.
Варя ощущает вкус крови на губах, по всему телу идут мурашки, будто кровь по нему не двигалась с несколько минут и вдруг резко бежит в два раза быстрее. Ноги перестают держать тело. Резкое падение вниз, подхваченное кем-то со стороны у самой земли. Чьи-то горячие руки на ее плечах встряхивают ее, и она наконец просыпается.
В темноте под серебряным светом луны, она видит ствол засохшего, но устоявшего дерева. Оно, как живое, колышется на ночном ветру. Высокая трава щекочет руки и щеки.
Паша держит ее за плечи, напряженно вглядывается в лицо, ждет ее вдоха. Тело ведет себя так, будто не двигалось несколько дней, а теперь скрипит и ломится, когда она заставляет его подавать признаки жизни. Уставшая голова продолжает лежать на горячем плече. Она пытается поднять ее, но не выходит. Тогда Варя помогает себе рукой, касаясь плеча, чувствует что-то мокрое. Присматривается к собственной ладони. Кровь.
— Что за черт?
— Если ты еще раз попытаешься умереть, обещаю, я добью тебя сам, — Паша говорит прерывисто, он зол и встревожен.
— Опять угрожаешь? — с усмешкой выговаривает Варя.
Ее пробивает холод. Он прижимает ее к себе сильнее, дышит в макушку, зарывается лицом в темные волосы.