На горизонте виднеется старая знакомая железная вышка, а значит уже совсем близко. Вот и время собирать вещи, освобождать койку. Большая часть вещей Вари осталась на полу в квартире, и собирать оказывается особо и нечего. Купить новые вещи возможность представится не скоро, модницей Варя никогда не была, но такое стечение обстоятельств все же ее огорчает. Придется весь год ходить в том, что вместилось в рюкзак. Не оставляет чувство чего-то забытого, чего-то важного и упущенного. Варя не может понять, чего же не хватает. Она усаживается на кожаную твердую кушетку, с минуту смотрит в потолок на прямоугольную желтую тусклую лампу.
«Последний учебный год придется провести в аду. Можно ли пропустить одиннадцатый класс? В теории можно, только осторожно, бабушка не простит такую оплошность ни мне, ни школе. Точно, никаких документов, кроме паспорта нет. Как тогда примут? Что ж, бабушка прибегнет к шантажу или колдовству, но от учебы не отвертеться. Не стоит надеяться на поблажки».
Среди людей, выкатывающих к выходу свои большие чемоданы, Варя выглядит, словно она потеряла родителей и ждет, когда ее найдут. В маленькое окно у «Титана» машут руками счастливые встречающие. Она высматривает, есть ли там и ее человек, пускай даже не радостный и не машущий, хоть какой-нибудь.
Медленно и неуверенно останавливается вагон, Варя спускается по крутым железным ступенькам и выходит на середину платформы. Чужие обнимаются, смеются, хмурятся и жмут друг другу руки, а она стоит и чего-то жалобно ждет, рассеянно смотрит в разные стороны. Минуты на больших часах очень величественно и медленно движутся, люди быстро расходятся, разбредаются, становятся в очередь у входа в вокзальное помещение, но и она быстро заканчивается, как уходящий поезд, растаявший в застойном тумане.
Несколько нескончаемо долгих минут. И, как и всегда, при малейшем дуновении ветра, она дрожит и пугается. Бетонная серость и сырость. Лето уже наступило, так где же краски? Кажется, вокруг нее всегда летаргический сон.
За спиной слышатся размеренные и уверенные шаги. Она, средних габаритов пожилая женщина, имеющая силу не только в умелых руках, но и строгих принципах. Строго и просто одета, никаких позорных шерстяных носков, только приличные колготки на закрытые темные мокасины, бархатное платье с запахом и строго убранные наверх седые волосы. С виду благородная учительница, а внутри титановые нервы и независимость от окружающих.
Варвара нелепо улыбается ей во все зубы. Дождалась. Один бабушкин нахмуренный взгляд, и улыбка сползает с лица.
«Ну да, точно, улыбка без причины. Да какая разница, мы не виделись уже пару лет».
Между ними остается всего метр, Варя бросается в объятия. Они ей нужны. Бабушка, слегка пошатнувшаяся от ошеломления, почти невольно поднимает руки и сводит их на хрупкой спине у Вари. Касается ее лишь худыми пальцами, слегка постукивая и перебирая. Пару секунд и объятия заканчиваются, бабушка слегка отклоняется, как бы под предлогом рассмотреть Варю поближе. Касается ее ребер и тонкой талии, критически морщит лоб. И наконец говорит, обнажая свои белые безупречные зубы.
— Что же ребра так торчат, совсем есть перестала, давно надо было ехать домой! — звучит чеканный строгий голос взрослой грамотной женщины.
— Теперь я тоже так думаю, ба, — лепечет в ответ Варя и шмыгает носом, пытаясь скрыть наплыв острых соленых слез.
Бабушка все же не сдерживает маленькой миловидной улыбки. Все налажено, можно ехать домой. Они обе входят в здание вокзала, Варя радостно придерживает дверь своей бабушке, пропуская ее вперед.
Приходится долго ждать следующий автобус. По расписанию, из районного центра, он едет лишь три раза в день, и то не каждый. За недолгими разговорами, бабушка выясняет, что Варя оставила почти все вещи у матери. Внешний вид внучки, как и ожидалось, ее не устраивает. Дыры в штанах? И что это за закатанный свитер? Лето, хоть и нежаркое, подразумевает легкую обнажающую, как минимум руки, одежду. Варя лишь разводит замурованными в теплые рукава руками. На ближайшем же рынке, на свой вкус и цвет, бабушка покупает пару футболок для Вари и достаточно старомодно скроенную клетчатую юбку. Уверенная в том, что никогда эти вещи не наденет, не смотря даже на свою непривередливость, Варя вздыхает.
Полтора часа по разбитым дорогам, на расходящимся по швам синем автобусе. Непрекращающийся бесконечно длинный лес, переплетающийся с рукавами, взятой им в плен реки. Он окружает и сплетается с каждым поселением на сто километров вокруг вьется между их улочками, ожидает на каждой неосвоенной человеком обочине. Люди, живущие в этом районе, давно привыкли к такому соседству. Гордятся им, возвышают и поклоняются его величию. Лишь иногда пейзажи сменяются на вольные, отвоевавшие свои места поля и луга, сеющими в воздух пыльцу, привлекающими ведомых сладким нектаром насекомых.
