Новобранцы подскакивали с кроватей и старались быстро добежать до табуретов. Но что-то не выходило. Они сталкивались друг с другом, ругались, но изо всех сил старались. Наверное, со стороны это было очень забавное зрелище. Когда взвод построился вдоль кроватей, сержанты минут пять катались на кроватях со смеху.
– Ки-и-но-о-о! Нет, Чарли Чаплину и в голову бы не пришёл этот сюжет. Синий, в немом варианте это будет смотреться лучше. Ха-ха-ха!
– Ой, умора! Ой, не могу! Ладно, Санёк, для острастки и для начала вместо зарядки десять раз отбой и столько же подъём. Ясно? Потом умываться, заправлять кровати и наводить порядок. После завтрака продолжим.
Армия на то и армия: старший приказал – младший сделал, а страдают «салаги».
К десятому разу у молодёжи стало что-то получаться. Не совсем отточено и чётко, но уже сносно.
Дальше всё бегом. Пять минут умываться, чистить зубы, бриться. И ещё, пардон, сходить справить нужду. Затем пять минут на заправку кроватей. Такое занятие новичкам не по силам, так как в армии свои правила на сей счёт. Кровать не просто заправляется, она ещё «отглаживается», когда одежными щётками, когда бляхами поясных ремней, когда каблуком от кирзового сапога и «отбивается» табуретами. Подушка взбивается, набивается, ставится особым образом и любовно разглаживается.
И если с кроватью уже порядок, утро не закончилось, так как наступает самый ответственный и важный момент – утренняя поверка и утренний осмотр. Утреннюю поверку проводит старшина роты. Он выходит на середину строя, открывает журнал и зачитывает подряд все фамилии. Когда наличие личного состава проверено, шеренги расходятся. Наступает черед командиров отделений, которые проводят утренний осмотр. Проверяется обмундирование: чистота пришитого подворотничка; блеск бляхи; зеркальная поверхность сапог; стрелки на брюках; отсутствие лишних складок на форме. И, конечно же, соблюдение личной гигиены.
Пока шёл утренний осмотр, новобранцев учили наматывать портянки. Это сравнимо с высоким искусством. Кого хоть раз научили, он уже никогда этого не забудет.
– Рота, для следования на приём пищи становись! – скомандовал дневальный.
Рота, состоящая на сегодня из двух взводов, построилась в казарменном проходе. Прапорщик обошёл строй.
– Направо! Правое плечо вперёд шагом марш.
На улице было много солдат, которые крутились рядом с прибывшим пополнением. Некоторые зло и ехидно шутили. Отдельные личности неоднозначно показывали воображаемую петлю на шее и вздергивали её невидимый конец к верху. При этом делали комические гримасы с высунутыми языками. «Театр мимов» сопровождался возгласами типа «Духи, вешайтесь». Прапорщик Жеволудов отогнал всех старослужащих от молодежи.
– В колонну по два… Становись! Равняйсь! Смирно! Вольно! Шагом марш!
От казармы до столовой ровно пятьдесят метров прямо через плац. Но почему-то было принято ходить по большому кругу, с песнями, преодолевая метров сто-сто пятьдесят. Наверное, таким образом, нагуливался аппетит. Новобранцы прошли молча.
– На месте! Стой! Налево! – скомандовал старшина роты перед столовой и, взяв под козырёк, подошёл к дежурному по части офицеру с докладом.
– Пускай подождут. Там стройбат завтракает, – сказал дежурный офицер.
Когда покидали казарму, Валерка обратил внимание на градусник при входе. Ртутный столбик остановился на отметке пятнадцать градусов тепла. «Только восемь утра, а дома днем восемь, девять градусов, – отметил Валерий, – Воздух как будто сухой. Душно».
