— Если понадоблюсь, просто кинь клич, — ласково сказала Яснорада и погладила кота по шелковой шерстке.
— Если понадоблюсь, ты найдешь меня, берегиня, лишь коснувшись земли, — мурлыкнул Баюн.
Яснорада обратила свой взор на Мару. Та дернула уголками губ, будто пытаясь улыбнуться.
— В Явь уйду, по проложенным Мораной тропам. Там и останусь.
— В Яви? — изумленно воскликнула Яснорада.
Царевна пожала плечами.
— Ты сказала, за людьми наблюдать надо, чтобы всем премудростям людским научиться. Вот я и буду наблюдать. Буду учиться… быть человеком.
Их пути, сойдясь у Алатыря, здесь же и расходились. Яснорада верила, что не навсегда. Если они будут друг другу нужны, если кому-то из них однажды потребуется помощь, они снова соберутся вместе. Как в старые добрые времена.
Баюн убежал вслед за Финистом и Марьей — послушать их историю из первых уст.
— До встречи, Веснушка, — тепло улыбнулся Богдан.
— До встречи, — веря в это всей своей навьей душой, прошептала Яснорада.
Мара шагнула к нему и, не прощаясь, закрыла за своей спиной тропу в Явь. Совсем скоро Яснорада научится плести собственные…
Оставшись одна, она вновь коснулась Алатыря. А после сбросила одежду, что змея — выползок. Подставила кожу солнечным лучам, и в них — теплых, ласковых — растворилась.
Дочь Матери Сырой Земли, Яснорада вернулась домой, к природе. Стала тем, кем всегда была, хоть о том и не подозревала — духом, душой навьей, хранительницей…
Берегиней.
***
Однажды коту с железными когтями напели, что в Тридевятое — Навье, стало быть — царство пришел молодой гусляр. Искал он девушку-весну, что навьим духом обратилась. И пусть сердце его принадлежало Яви, он бережно сохранил воспоминания о ней.
Он вплел их в свою музыку.
Магия гусляра, как говорят, была диковинной, чуждой даже для самой Нави. Стоило ему коснуться струн, и в напоенном чарующими звуками воздухе появлялась зримый образ девушки с зелеными глазами и рассыпавшимися по лицу веснушками.
Она была рядом с ним, лишь пока он играл. А после уходила.
Но те мгновения были на вес золота. И даже еще дороже.