И действительно, все деньги он вернул. Кроме тех, которые спрятал в консервную банку. Кто-то нашел ее и, надо полагать, очень удивился, увидев содержимое.
А теперь поговорим о самих преступниках. Что это за люди? Может быть, и у Сергея Ступина, и у Виталия Сосонко так называемая демоническая натура, сильная, волевая? Может быть, обычные человеческие чувства и качества для них мелки и недостойны? Ничуть не бывало. На отчаянные поступки людей толкает не только сила, но и слабость. Достаточно почитать показания обвиняемых, в которых не одна страница посвящена описанию испытанных ими таких, отнюдь не демонических, чувств, как страх, нерешительность, зависть. Но что интересно: завидовали они не тем людям, которые добились чего-то большого в жизни, нет, завидовали тем, у кого больше карманных денег, у кого больше зарплата, кто может позволить себе покупку, недоступную для них. Так что «двигатель» преступления просматривается довольно отчетливо. Они, видите ли, просто хотели устранить вопиющую, с их точки зрения, несправедливость. А упорно работать, повышать свое профессиональное мастерство, завоевывать уважение в коллективе, заканчивать диссертацию — этот путь был вроде бы и неплох, и достаточно надежен, однако слишком уж долог, не для них.
На кафедре о Сергее Ступине сказали не очень много, поскольку и знали о нем не очень много. Учился, старался. Близких друзей не имел. Даже те, с кем он жил в общежитии, отмечали его обособленность, замкнутость.
Сергей Ступин никаких неудобств в жизни не испытывал. Родители — кстати, сами с трех-четырехклассным образованием, — как говорится, поднатужились и позволили сыну закончить сначала техникум, потом очное отделение института, а когда он после службы в армии поступил в аспирантуру, продолжали относиться к нему как к подростку, которому нужны забота и уход. Они жили в Кривом Роге, и Ступин время от времени отвозил им тюк грязного белья, забирая вместо него чистое. Незадолго до двадцать третьего мая он взял у родителей около ста рублей на поездку в Москву. Весьма характерная деталь. Ведь в случае осуществления задуманного эти деньги уже не имели бы для него большого значения, а в случае неудачи, если бы их с Сосонко схватили, они тем более были бы уже не нужны. Однако не отказался, взял, прекрасно понимая, что значит такая сумма для стариков.
Виталий Сосонко закончил школу, техникум, потом заочно получил высшее образование, то есть, можно сказать, настойчиво и целеустремленно шел по жизни вполне достойным путем. Однако его показания невольно наводят на мысль, что, получая очередной диплом, он рассчитывал в первую очередь на немедленную и вполне ощутимую материальную отдачу. Но с отдачей происходила задержка, вполне, кстати, естественная, поскольку диплом сам по себе мало что значит. Получив диплом, необходимо закреплять теоретические знания, приобретать практические навыки, осваивать специфику производства. А на такие усилия у Сосонко не хватало духу. Это, кстати, общая для обоих грабителей черта — нетерпеливость в получении платы за свое образование. Не за работу, не за успехи и достижения в работе, а именно за образование, точнее — за диплом.
В отличие от Ступина, Сосонко прежде был женат. Но и в семейной жизни его тоже хватило ненадолго. Жена рассказывала на суде, что уже через полгода после свадьбы Виталий стал крепко выпивать, домой являлся за полночь, а еще через год ушел из семьи. Ребенок в это время болел, она тоже чувствовала себя неважно, но это не остановило Виталия. Уж очень хлопотно показалось ему заботиться о других, это было не в его правилах. Уходя, он, правда, обещал платить деньги на воспитание ребенка, но платить не стал. И только когда жена вынуждена была обратиться в суд, он «согласился» выплачивать алименты.
Довольно своеобразную характеристику Виталию Сосонко дали в институте, где он работал. Это скорее перечень всевозможных взысканий, наложенных на него за недолгое время работы. Тут и товарищеский суд за недостойное поведение в семье, и штраф за то, что в пьяном виде мешал милиционерам задерживать хулиганов на улице, и обсуждения в отделе за нарушения трудовой дисциплины.
Естественно, все это отражалось на его зарплате. Чтобы поправить свои дела, Сосонко подрабатывал — выполнял работу за нерадивых студентов того института, который сам недавно закончил. Например, решение одной задачи стоило два рубля, курсовой проект — тридцать рублей. Ну, а за дипломный проект лодырь вынужден был заплатить все сто двадцать рублей. Эта «деятельность» была необременительной: в проектном институте Сосонко неплохо использовал служебное время.
Уволившись, Сосонко несколько месяцев не работал. Собирался куда-то ехать, но так и не уехал. Шатался по улицам, одалживая у знакомых трояки, пятерки, десятки, и, конечно же, жаждал случая, чтобы поправить денежные дела и восстановить достоинство хотя бы в собственных глазах.
