Все-таки он по-своему любил жену, и кто знает, как повернулась бы его, их судьба, найди он ее в тот день. Но он так и не нашел Любу.
Наступал вечер, стало темнеть, а Николай, продрогший и усталый, все еще бесполезно шагал по улицам. Когда уже почти стемнело, он выпил в сквере еще одну бутылку и сел в первый попавшийся автобус. На сиденье рядом с ним оказался человек средних лет, у которого несколько неестественно была отставлена в сторону нога. Николай потом вспомнил, что нога у попутчика стояла как-то не так, но в автобусе не обратил на это внимания. Он уже никого не искал и в автобус сел вовсе не потому, что хотел доехать еще до одного общежития. Ему нужен был слушатель, которому он смог бы рассказать о том, как любил жену Любу, как подло она с ним поступила, лишив всех радостей жизни, и какие вообще женщины неблагодарные, как легко предают любящих мужчин, плюют на самые святые чувства, мечты и желания. Как ни странно, но направление мыслей Николая в тот момент было именно таким, он искренне считал себя обиженным.
С мужчиной, сидевшим рядом, Николай заговорил свободно и бесцеремонно, не отягощенный ни чувством такта, ни уважением к пожилому человеку. Автобус не успел доехать до очередной остановки, а Николаю уже не хватало обычных слов и интонаций — слишком важна была для него тема разговора, слишком изнурили его сегодняшние переживания, да и выпил достаточно. Перейдя на крик, он заодно перешел к словам, которые не положено произносить в общественных местах. Теперь уже все пассажиры могли по достоинству оценить силу его любви и ненависти. Пассажиры оценили и попросили водителя высадить Николая на первой же остановке. Вместе с ним вышел и прихрамывающий гражданин, которому Николай пытался поведать свою горькую историю.
О дальнейших событиях того осеннего вечера, пожалуй, наиболее полное представление даст официальный текст протокола.
