Мария: Спрошу мсье Жюля.
Мужчина: Садись на метро на станции Виктор Гюго, доедешь до вокзала Сан-Лазар. Именно так, как я говорю, ладно?
Мария: Я боюсь.
Мужчина: Бояться нечего, если сделаешь все точно, как тебе велено. Поняла?
Мария: Да. Завтра вечером.
Мужчина: Еще одна вещь. Бумажку, где мой телефон записан, уничтожь прямо сейчас.
Мария: Но если мне опять позвонить придется?
Мужчина: Уничтожь, я сказал. С завтрашнего утра мой номер меняется, ты меня чудом застала. Встретимся - я тебе новый номер дам.
Мария: Хорошо.
Мужчина: Значит, придешь?
Мария: Ладно, завтра в одиннадцать. Приду.
Отбой. Звякнула трубка, Баум выключил магнитофон.
- Пошли кого-нибудь в сорок шестой номер на рю де Ром. Прямо сейчас.
Алламбо распорядился по телефону и снова уселся в кресло.
- Женщины, связанные с этим расследованием, имеют тенденцию падать на рельсы в метро, - сказал Баум, - Сначала жена нашего перебежчика, теперь эта бедолага. Ты верно угадал: продала она снимки и не ведала, что творит.
- Надо посмотреть её вещи раньше, чем полиция.
- Обратись к Дидо из префектуры шестнадцатого округа. Насчет телефонного номера - это он ловко. Может, она его все-таки не уничтожила?
- Хорошо бы. Как насчет мужского голоса?
- Тулуза, - сказал Алламбо.
- А не Марсель?
- Нет. У меня в Тулузе родственники - как раз так они и говорят.
- Почему-то мне кажется, что он из полиции.
- Просто любите вы полицию, - усмехнулся Алламбо.
Дом 46 по улице рю де Ром, оказалось, принадлежит министерству сельского хозяйства, но никак не используется, давно пустует.
- Беднягу просто заманили в метро, - вздохнул Баум, - Дальше платформы ей бы не уйти.
В конце дня Алламбо снова заглянул к шефу, слышно было из коридора, как расходится по домам народ. На столе у Баума стояла чашка кофе, а сам он запирал в сейф пленку, которую успел прослушать трижды.
- Дидо - славный малый, - сообщил Алламбо, - А может, министр приказал ему с нами ладить. Во всяком случае проблем не было, я посмотрел все вещи горничной. Телефонного номера, записанного на клочке бумаги, не нашел.
Баум отхлебнул кофе и поморщился. Он любил сладкий, но жена запугала его всякими историями об инфарктах и прочих бедах, которые приключаются от ожирения, так что кофе он пил без сахара.
- Сдается мне, наша задача упрощается, даже если впереди ещё много сложностей.
Алламбо поднял брови, но промолчал. Старик в трудные минуты склонен изрекать парадоксы.
- Надо выполнить две простые вещи. То есть, довольно сложные, но в основе своей простые. Первое - встретиться лицом к лицу с нашим приятелем Котовым, что я и сделаю, как только буду к этому готов. И второе - поможет нам Дидо или не поможет, но часть работы полиции придется взять на себя. А именно - узнать, кто же это сталкивает женщин на рельсы. Как я уже сказал, первым займусь я сам, а второе поручаю тебе. Действуй заодно с полицией, если без неё не обойтись, но блюди наши секреты.
- Да, чуть не забыл, - спохватился Алламбо, - Все из-за этих событий. Помните, вы велели задержать Морана, журналиста этого. Он у нас тут с обеда. Ругается на чем свет стоит и даже поесть не соглашается. Что с ним делать?
- Позвоню-ка я жене, раз уж точно к ужину опаздываю, - решил Баум, - А Морана давай сюда минут через десять.
Дидье Моран был доставлен юным сержантом, который тут же удалился. Баум оторвался от бумаг не сразу, а когда поднял взгляд, то ещё некоторое время лениво изучал гостя, хмуря кустистые брови. Затем улыбнулся чуть насмешливо, покачал головой и снова погрузился в работу. Прошло довольно много времени, прежде чем он приступил к разговору.
- На кого работаешь в ДГСЕ?
- Не понимаю, - вскинулся Моран, - Я журналист, со спецслужбами дела не имею.
- Пишешь для "Пти галуа" на эту тематику, а?
- Иногда пишу.
- Значит, кто-то дает тебе информацию?
- У меня, как у всякого журналиста, есть свои источники.
- Кто?
- Я свои источники не раскрываю.
- Так и думал, что ты это скажешь, - произнес Баум спокойно, - А жаль. Я-то рассчитывал тебя сегодня же домой отпустить.
- За что меня контрразведке держать?
- Очень просто. Нам не нравится то, что ты пишешь. И мы склонны думать, что ты так или иначе нарушаешь закон. Во всяком случае, я вами интересуюсь, господин Моран. В общем смысле.
- Быть такого не может. Я же не шпион.
- Готов согласиться, но мой интерес от этого не меньше. - Баум вытащил из стола газетную вырезку со статьей о министре, - Объясни, как это тебя угораздило такое написать?
Моран бросил взгляд на статью:
- Кто сказал, что это я писал?
- В редакции сказали.
Моран явно был ошарашен. Помолчал, собрался с мыслями:
- Без комментариев.
Баум снова вздохнул огорченно:
- Не даешь комментариев - не идешь домой.
- В конце концов придется меня отпустить, - сказал Моран, - И ничего я вам не скажу. А когда окажусь дома, то опубликую историю моего ареста, этот наш разговор, ещё и официальную жалобу подам в гильдию журналистов, всем расскажу. Даже контрразведке не позволено манипулировать прессой - у нас пока ещё демократия. Так что советую отпустить меня поскорее - чем дольше меня удерживаете, тем длиннее будет моя статья.
