Я всегда жду вашего появления, Дети Бури. Я жду первых нот вашего танца, вводящего миры в бесконечный хоровод. Жду блеска ваших взоров-молний, разносящих запах чистой свежести обновившейся вселенной. Я радуюсь вам, никогда не искавшим бесплодно смысла жизни. Вам нет в этом нужды, вы сами — и есть жизнь, сильная в радости и стремительная в движении. Я помню, как вы небесными конями носили меня над миром, как быстрокрылыми птицами садились на ветви златозвонкого ясеня на моем дворе — садились всего на миг, но мой двор, мой мир вновь пробуждался к буйной жизни, как бы родился только вчера. Помню, как лунными ночами звали меня странствовать от звезды к звезде, и голос ваш вплетался в безмолвную перекличку серебряных под луной облаков. Пусть вы несетесь по небу, я же меряю калигами земные тропы — наши дороги сойдутся. И тогда я вновь понесу ваше дыхание на жилах своего кудеса, на извивах гнутого посоха, понесу туда, куда позовет Дорога…
Приветствую вас, Дети Бури. Ветер уже поет в верхушках священных столбов — знак того, что вы уже близко. Пора выйти вам навстречу, встретить на перекрестке, пир ждет вас, у меня найдется, чем освятить расцвет нового мира. Для меньшего вы не задержитесь и на миг, но долго ждать вас не придется. Один земной день для вас — не задержка, и когда в рогах станет сухо, вы помчитесь далее — так, что даже самая дерзкая моя мысль вряд ли за вами угонится… но не так уж долго до той поры, когда и эта дорога позовет меня. Спасибо, что снова вы напомнили о ней. Внимая голосам земли, так просто подчас утратить зов Неба…
Храни вас Путь, а сила вас не оставит. Мы еще встретимся на Пути, о Дети Бури.
Живет на свете Медведь-государь, как земля бур, как огонь яр, он всему лесу хозяин. Летом он днем не лежит, ночью не спит, ходит ягоду берет, скотину дерет, борти зорит. Самому ему везде дорога, а по его владениям ни пеший не пройдет, ни конный не проскачет — всех он валит, шкуру спустит и спуску не даст. Зато зимой не ходит, не бежит, на боку лежит, лапу во рту держит, во сне порыкивает.
На Громницы, когда Громница-Мать с Зимы рог собьет, от того грома просыпается Хозяин в берлоге, ворочается с боку на бок и выходит из берлоги на короткий час. В этот час если видит он тень свою — обратно в берлогу ложится, уже на другой бок, и спит сорок дней, а коли не видит — ходит по лесу, то ли спит, то ли не спит, сквозь землю зрит, сквозь деревья ходит. В эту пору его остерегаться надо — на всякое баловство он горазд.
А насовсем проснется он по весне, как во лесу его первая проталина покажется. Кто его разбудит — тому либо голову долой, либо дружбу навек, потому с тем Медведем весь лес просыпается. А еще говорили старики, что от Медведя того и мы род ведем, и по повадкам он вроде нас, любит меды пенные.
То все присказка была. Сказ дале будет.
Али виде
В давние времена, а может и вчера, жила на свете девица лесовица, всем птицам царица, золота коса, солнечна краса. Где она взглянет, там трава зеленеет, где ногою ступит, там цветы расцветают, как она запоет, дерева соком наливаются. Были ей послушны птицы залетные и перелетные, лесные-певчие и ночные-вещие, носят ее птицы на крылах по белу свету, по свету распевают песни ее звонкие.
Вышел срок — из-за дальних гор, из-за быстрых рек прилетали ветры студеные, приносили деве-красе весть от отца ее старого, старца древнего, что всем ветрам дед, всем облакам хозяин. Зовет ее отец во свои края, время пришло им свидеться. И понеслась дева-краса со студеными ветрами за реки за моря, за густы леса — во златы терема ко грозну батюшке, и подались за ней все птицы небесные.
Долго ли коротко ли жила она поживала, во златом дворе, во высоком тереме у батюшки зиму зимовала, светлу пряжу на рубашку пряла, а света не засвещала — светло было ей от косы своей. Прядет, песню поет, а сама нет-нет да в родиму сторону глянет, не покинут ли ее ветра студеные, не сошли ли снега глубокие, не пора ли ей во свои края, к заветным дорожкам, стройным березкам да речкам быстрым.
Сила иде
Ходят по белу свету на борзых конях два всадника, не бьются не ратуются, а дозором ходят, один друга сменяют. Един всадник смел, конь под ним бел, грива золота, куда не помчится, ходят за ним ветра полуденные да рассветные. Другой всадник черен, как земля черна, кобыла под ним ворона, где он скачет, земля под ним плачет, ходят по нему ветры полуночные да закатные, носят гром и бурю. Ходят они взапуски, кто кого превозможет, бел брат скачет по небу, а черный по земле. Черный-то брат три месяца верх брал да три месяца впереди скакал, а на седьмой месяц белый брат его перегнал. Как обходить начал — солнце выступило, как вперед подался — во всем мире светло стало.
