На пядь выше правой лодыжки красовался позавчерашний порез — чепуховый и нестрашный позавчера, требующий внимания вчера и пугающий сегодня. Ранка разрослась и нагноилась, кожа вокруг нее приобрела синеватый оттенок, нога распухла. Просто поразительно, насколько быстро работает болото…
— Ничего серьезного, — солгал Эрвин. — Ванны, покой, хорошая еда, чистая повязка — и как рукой снимет.
В долине горячих источников воняло особенно отвратно, зато и источники были почти любой температуры и почти на любой вкус — только выбирай. Свистел пар, булькали и плевались грязевые озерки, «дышала» бурлящая вода в каменных котлах. Тушку «зайца» Эрвин опустил в клокочущую яму, окутанную облаком пара, и повлек Иванова к желтой от наслоений серы расселине. Потрогал воду рукой.
— Градусов сорок пять… Горячо, но не сваришься. Снимай штаны.
Иванов дико заорал, опустив распухшую ногу в источник, и вырвался бы из рук, не крикни ему Эрвин в самое ухо: «Терпи!» Тогда врачуемый зарычал и принялся сквернословить. Пузырилась вода, воняло тухлым яйцом, Иванов дергался и излагал мирозданию свое мнение о нем. Когда экзекуция кончилась, Эрвин оторвал от штанины полосу ткани, наскоро простирнул ее и подержал, привязав к палке, в другом источнике — столь же вонючем, но кипящем.
— Перевяжи.
Выбравшись из вонючей долины, съели вареного «зайца» — только за ушами пищало. А потом Иванов бережно ощупал ногу, помрачнел и вновь заявил:
— Они нас бросили.
— Да ну? — поднял бровь Эрвин. — Ай, какая новость! Я и не знал.
— В рыло хочешь?
— А что, это поможет? Нас тут же подберут?
— Заткнулся бы ты лучше…
— Могу и заткнуться. — Эрвин лег на спину и заложил руки за голову, всем своим видом давая понять, что намерен вздремнуть после обеда.
— Ты привык к болоту и вдобавок умник, — злобно проговорил Иванов. — Ну как же — вычислитель! Дикарь-дикарь, а мозги, как у компьютера. Такие, как ты, и в аду сумеют устроиться… будут там совершенствовать логистику: этих грешников — сюда, эту смолу — туда… Ты-то не пропадешь. А меня за что бросили тут гнить?
— Неправильный вопрос, — сказал Эрвин, позевывая.
— Ну так подскажи мне правильный! — заорал Иванов.
— Уже подсказал. Но ты не умеешь слушать.
— Валяй, скажи еще раз. Я послушаю!
— Правильный вопрос только один: как нам выбраться отсюда? — меланхолично промолвил Эрвин. — Причем рассчитывая только на свои силы. По сути, мы сейчас в том же положении, в каком были, когда отправились в болото. Значит, и общий план остается в основном прежним: лечим твою ногу и движемся дальше. К северу от нас лежат шесть островов. Мы доходим до пятого и от него движемся на северо-запад к материку. Это самая опасная часть пути. Доберемся до материка — выживем. Кордонного невода на том участке берега нет, разве что патрули. Свои обиды и вообще все эмоции оставь здесь, с собой не бери, они убьют тебя. Ясна задача?
— А если еще один дрон?!
— Тогда прячемся. Но это вряд ли. Девяносто девять из ста: дрон был послан кем-то из команды Прая вопреки его прямому приказу. Прай злопамятен и не слишком умен, но в простых комбинациях не ошибается. Зачем ему было шантажировать Лю, если он желал попросту разделаться с Эрвином Канном? Нет, он тоже хочет завербовать Эрвина Канна в свою команду и резонно полагает, что Эрвин Канн согласится сотрудничать с ним и будет служить не за страх, а за совесть, поскольку что же еще ему остается делать? Но эта идея, как видно, не пришлась по душе кое-кому из приближенных Прая. Я даже догадываюсь, кому именно. Дрон и взрыв острова — его рук дело.
— Гляжу, очень тебя там любят, — пробурчал Иванов.
— Чисто деловой подход. Окажись я в команде Прая — быть мне в скором времени вторым по влиянию человеком на Хляби. Кому это понравится?
— И ты пойдешь на это?
Тут только Эрвин перестал смотреть на кроны деревьев и взглянул Иванову в лицо.
— Ты тоже. Тебя предали, и ты предашь. Око за око. Это даже не предательство, а просто симметричный ответ. Ты служишь за деньги и карьеру, это же видно. При чем тут преданность идее и лично вождю? Да и нет у Лю каких-либо сногсшибательных идей. Разве можно сказать народу: ребята, при самой самоотверженной вашей работе и при самом лучшем руководстве вы еще сто лет будете жить бедно и завидовать даже твердианам? Электорат завоевывается обещанием пряника, а не кнута, это аксиома. Люди живут здесь и сейчас, им нет дела до праправнуков… Прай точно такой же. Тебя не убьют, потому что я об этом попрошу. Ты станешь полезен Праю как источник сведений о команде его соперника. Не сглупишь, так выдвинешься. На кого в команде Лю ты работал, если не секрет?
— На Уолтера Стаббинса.
— Как же, знаю. Хваткий парень. Лю — необычный китаец, ему плевать, какого племени человек, был бы полезен. Значит, Стаббинс тебя и нанял?
Иванов посопел.
