Вскоре, впрочем, после этой сенсации находка из Зивийе была датирована более поздним временем{51}, что сделало ее почти синхронной Келермесу, памятнику, кстати, столь же смешанного характера. К этому добавились также сомнения в ранней дате луристанских бронз (эти сомнения, однако, вскоре были опровергнуты систематическими раскопками могильников Луристана){52}. Вспомнились и обстоятельства находки Саккызского клада — он был найден крестьянами, описание его положения сделано с их слов, а часть вещей попала в руки археологов уже через рынок{53}… и теория иранского происхождения скифского звериного стиля снова стала всего лишь одним из возможных объяснений этого феномена.
И наконец, еще одно важное открытие было сделано в Туве, где в 1971–1974 гг. был раскопан грандиозный царский курган Аржан. Находки в этом кургане интересны тем, что среди них встречены вещи как предскифского периода, так и сложившейся скифской культуры, в частности образцы звериного стиля{54}. Это обстоятельство сначала послужило основанием для очень ранней датировки кургана (не перечисляя всех датировок Аржана, можно заметить, что они колеблются от второй половины IX — первой половины VIII в. до н. э.{55} до VII в. до н. э.{56}) и соответственно для вывода о том, что прародина звериного стиля находится в Центральной Азии{57}. Но сложный, смешанный характер памятника (причем в отличие от Келермесских курганов и тем более Саккызского клада он раскопан на высоком профессиональном уровне) заставил все же задуматься над сложившимися в науке представлениями.
История происхождения скифского искусства изложена здесь довольно кратко — опущены многие открытия, мнения, имена и аргументы. В нашу задачу входило показать основные направления, по которым велись поиски истоков скифского искусства, и попытаться выявить их общую тенденцию. А она, похоже, состоит в поисках той области, откуда было принесено скифское искусство. Но почему оно было непременно принесено? Такая установка вполне понятна: коль скоро на обширной степной территории звериный стиль в сложившемся виде появляется внезапно, не проходя здесь пути становления, следовательно, где-то есть место, где этот процесс происходил и откуда вновь появившееся искусство принесли в разные области, где оно продолжило свое развитие. Этим и объясняются активные целенаправленные поиски наиболее ранних произведений скифского искусства. Однако на какой бы территории их ни обнаруживали, им нигде не сопутствовали свидетельства предшествующего развития, которые позволили бы доказать, что именно данная область и есть прародина скифского искусства.
Итак, у истоков звериного стиля следов плавного эволюционного развития пока найти не удается. Можно, конечно, продолжать поиски, но не попытаться ли взглянуть на ситуацию и с другой стороны? Обратившись от конкретного материала к абстрактным рассуждениям, вспомним, что, согласно законам диалектики, плавное течение событий, спокойный эволюционный процесс — не универсальная ситуация. О чем бы ни шла речь, развитие как таковое предполагает не только постепенные количественные изменения, но и качественные скачки — они, разумеется, занимают меньше времени и, пожалуй, если не происходят на наших глазах, то труднее распознаются, будучи менее привычными. Не с таким ли скачком столкнулась наука при исследовании происхождения скифского звериного стиля?
Следует заметить, что начало любого явления — загадка для человеческого ума. Будь то происхождение Вселенной, происхождение жизни на Земле, человека или даже просто какие-либо значительные достижения человеческой культуры — загадка начала всегда ставила людей в тупик. Не в этом ли причина мифов творения, непременно существующих в любой культуре? И представления о культурных героях, принесших людям то или иное принципиально новое культурное достижение, тоже, думается, порождены загадкой начала. И не несет ли функции культурного героя мигрирующий народ, с приходом которого появляется то, чего прежде не было?
