Еще одно изображение оленя на навершиях заслуживает внимания. Это фигурка из Чмыревой Могилы{282}. Обычная для этого времени по моделировке поверхности и трактовке деталей, она интересна прежде всего позой животного: олень изображен с одной подогнутой передней ногой, колено другой согнуто и поднято вверх, задние ноги показаны как бы шагающими. Эта поза, необычная для скифского искусства, заставляет искать прототипы и аналоги в других традициях, и прежде всего, естественно, в античной, следы влияния которой чувствуются в изображении (форма глаза, смягченная моделировка). Возможно, такая поза происходит от позы оленя в сценах терзания — на медальонах из Феодосии{283} и из Дуровского кургана{284} олень также припадает на одно колено, причем копыта подогнутой передней и стоящей задней ноги тоже плотно примыкают друг к другу.
Сцены терзания выступают не только как источник заимствования поз — они и сами появляются на навершиях. Так, на экземплярах из Краснокутского кургана{285} чудовище, сочетающее в себе черты грифона и гиппокампа, терзает какое-то маленькое животное. Греческая по происхождению, по манере исполнения, эта сцена относится скорее к скифскому искусству; об этом говорят и моделировка поверхности сходящимися плоскостями, и преувеличенный глаз грифона-гиппокампа.
Смешение греческой и скифской традиций заметно и в фигурках птиц на навершиях из Чертомлыцкого{286}, Краснокутского{287} и Александропольского{288}курганов. Птицы из Чертомлыцкого и Краснокутского курганов не имеют ярко выраженных признаков скифского звериного стиля: их моделировка мягкая, хотя и довольно обобщенная, детали не акцентированы. Птицы из Александрополя, напротив, показаны с большими глазами и клювами (признак звериного стиля). Завиток на голове, может быть, обозначает ухо — тогда это какие-то фантастические существа. В то же время в отличие от краснокутских и чертомлыцких образцов у них подробно показаны перья на крыльях — а это, как известно, черта не скифская. В целом же перед нами уже знакомая ситуация взаимодействия разных традиций изображения.
Взаимодействие греческой и скифской традиций в V–IV вв. до н. э. — факт достаточно широко известный, и тезис о греческом влиянии на скифский звериный стиль этого времени относится к общим местам многих скифологических работ. Тезис этот основан не только на очевидных, повсеместно наблюдаемых признаках греческого искусства в произведениях звериного стиля Причерноморья, но и на самом факте длительного сосуществования греков и скифов на этой территории. Близкое соседство и интенсивные контакты столь разных по культуре народов, естественно, давно привлекали внимание исследователей. А общеизвестная разница в уровне развития высокой цивилизации и «варварского» общества неизбежно накладывает отпечаток на толкование характера таких контактов.
Еще древние греки смотрели на скифское общество как на общество, не испорченное цивилизацией, видели в нем детство собственной многоопытной цивилизации, почти материализацию мифа о «золотом веке». Став, в свою очередь, подобием мифа, эта точка зрения гипнотизирует нас и до сих пор, заставляя видеть в отношениях греков и скифов отношения старшего и младшего братьев — умудренный опытом, сильный, цивилизованный оказывает воздействие на слабого и недоразвитого. И судьба младшего во многом зависит от благонамеренности старшего: настроен ли тот его просветить или же, наоборот, испортить, или даже вовсе разрушить его культуру — он делает это беспрепятственно. Конечно же, это — пародия, а отнюдь не на взгляды ученых, а лишь на непросвещенное мнение, которое сродни мифологическим представлениям, существующим и в наше время. Но такие взгляды, хоть и не столь гротескно выраженные, к сожалению, действительно существуют, причем отголоски их можно встретить и в научных трудах.
Литература по вопросам греко-скифских контактов в области звериного стиля весьма обширна, и ее невозможно охватить в кратком обзоре — лучше адресовать читателя к сравнительно недавно вышедшим статьям Н. А. Онайко, специально посвященным этому вопросу{289}. История греко-скифских контактов изложена в этих статьях достаточно подробно, и из них следует, что ставится этот вопрос в основном так: разрушило ли античное влияние скифский звериный стиль или же, наоборот, способствовало его развитию. Разделяет такой подход и сама Н. А. Онайко. Так же освещается вопрос и в вышедшей после этих статей работе А. М. Хазанова и А. И. Шкурко, где речь идет об активном воздействии греческих мастеров на скифский звериный стиль{290}. Среди этих мнений можно выделить высказывание М. И. Артамонова, считавшего, что скифское искусство, несмотря на все внешние влияния, развивалось по своим внутренним законам и «несло в себе» свое уничтожение{291}.
