Раскольник резко обернулся: «Сегодня четвертый день третьей недели восьмого месяца. Я рассчитываю, что в день наступающего празднества Канетсид ты станешь панархом Пао».
«Почему?» — повторил Беран.
«А почему я должен перед тобой отчитываться?»
«Я задаю вопросы не только из любопытства — мне нужно планировать свои действия. Вы намерены сделать меня панархом. Вы желаете со мной сотрудничать». Заметив искры, загоревшиеся в глазах Палафокса, Беран поправился: «Точнее говоря, вы надеетесь использовать меня в своих целях. Неудивительно, что мне хотелось бы знать, в чем заключаются ваши цели».
Несколько секунд Палафокс задумчиво разглядывал его, после чего ответил, бесстрастно и ровно: «Твои мысли движутся с акробатическим проворством червей, едва шевелящихся в мерзлом грунте. Само собой, я намерен использовать тебя в своих целях. Так же, как и ты намерен — или, по меньшей мере, надеешься — использовать в своих целях меня. В той мере, в какой это касается твоих целей, процесс близок к завершению. Я делаю все возможное для того, чтобы обеспечить престолонаследие, принадлежащее тебе по праву и, если я добьюсь успеха, ты станешь панархом Пао. Когда ты требуешь, однако, чтобы я разъяснял тебе свои побуждения, обнаруживается во всей неприглядности поверхностная неуклюжесть твоего мышления, твоя малодушная нерешительность и дерзость, возможная только благодаря глубокому невежеству».
Заикаясь, Беран хотел было ответить яростной тирадой, но Палафокс оборвал его бесцеремонным жестом: «Конечно, ты пользуешься моей помощью — почему бы ты от нее отказался? Каждый из нас стремится к достижению своих целей, это естественно. После того, однако, как ты воспользуешься моей помощью, тебе предстоит сделать выбор — либо ты будешь мне служить, либо попытаешься мне препятствовать. Способствуй осуществлению моих планов или вступай со мной в противоборство. Таковы конструктивные возможности. Ожидать, что я буду удовлетворять твои желания, исходя из альтруистического самоотречения, неконструктивно и абсурдно».
«Стремление прекратить незаслуженные страдания бесчисленных человеческих существ невозможно называть абсурдом! — отрезал Беран. — Я намерен...»
Палафокс поднял руку: «Здесь больше не о чем говорить. Тебе придется самому составить представление о масштабах моих планов. Подчинись неизбежности или сопротивляйся ей — дело твое. Меня это мало беспокоит, так как ты не в силах мне помешать».
День за днем Беран практиковался в использовании модификации и постепенно привык к ощущению падения вниз головой с земли в небо.
Он научился перемещаться по воздуху, наклоняясь в том направлении, в котором он хотел лететь; он научился спускаться так быстро, что ветер шумел в ушах, и вовремя тормозить, приземляясь без малейшего сотрясения.
На одиннадцатый день мальчик в аккуратном сером плаще, не больше восьми лет от роду, с типичными чертами лица, унаследованными от Палафокса, пригласил Берана следовать за ним в апартаменты старого раскольника.
Проходя по мощеному бетоном двору, Беран вооружался аргументами и эмоционально готовился к предстоявшему разговору. Открывая входную дверь, он уже исполнился бесповоротной решительностью.
Палафокс сидел за столом, праздно переставляя и складывая призмы из горного хрусталя. Почти дружелюбным жестом он пригласил Берана занять стоявший напротив стул.
Беран настороженно присел.
«Завтра, — произнес Палафокс, — начинается второй этап нашей программы. Эмоциональная среда достаточно чувствительна: наблюдается общее напряжение ожидания. Завтра будет нанесен сокрушительный удар, и грядущее свершится! Очам народа представится подлинный, чистокровный панарх — самым подобающим образом. А затем, — Палафокс поднялся на ноги, — кто знает, что случится? Бустамонте может смириться с поражением или сопротивляться до последнего. Мы подготовимся к любому повороту событий».
Беран не позволил неожиданной беспечности раскольника сбить себя с толку: «Мне было бы легче разобраться в ситуации, если бы мы заранее обсудили ваши планы во всех подробностях».
Палафокс добродушно усмехнулся: «Невозможно, многоуважаемый панарх! Необходимо учитывать тот факт, что здесь, на Пао, мы функционируем в качестве генерального штаба, координирующего маневры в зависимости от ситуации. Мы заготовили десятки более или менее сложных программ, применимых в том или ином случае. Завтрашняя последовательность событий приведет в движение один из этих замыслов».
«Какова, в данном случае, будет последовательность событий?»
«Завтра три миллиона паонов соберутся петь Памалистенские гимны. Ты явишься народу. Телевидение передаст твой образ и твои слова всему населению планеты».
Беран прикусил губу — его раздражали как собственное стеснение, так и несокрушимое дружелюбие Палафокса: «Каков сценарий этого спектакля?»
