С подозрением остановив взгляд на лице субстратега, Беран рассмеялся: «Я ничего подобного не слышал. Но все может быть — кто знает?»
«Бустамонте эти россказни не понравятся!»
Беран снова рассмеялся, на этот раз вполне искренне: «Ему известно лучше, чем кому-либо другому, что в любой легенде есть доля правды. Хотел бы я знать, кто распространяет эти слухи?»
Фирану пожал плечами: «Откуда происходят слухи? Ниоткуда. Все это праздная болтовня и недоразумение».
«В большинстве случаев это так — но не всегда, — возразил Беран. — Предположим, слухи соответствуют действительности. Что тогда?»
«Тогда вас, паонов, ожидают крупные неприятности. А я вернусь на Землю».
Вечером того же дня Беран собственными ушами убедился в существовании крамольных слухов — причем они уже обрастали фантастическими подробностями. По словам мирмидона, говорившего с кем-то в порту, невинно убиенный Медаллион на самом деле скрывался где-то на отдаленном острове и уже собирал армию облаченных в металлическую броню воинов, не боявшихся ни огня, ни стали, ни плазменных лучей. Наследный панарх поклялся отомстить за смерть своего отца — и Бустамонте дрожал от страха.
Пересуды на эту тему постепенно прекратились, но через три месяца крамола вспыхнула с новой силой. На этот раз повсюду шептались о том, что тайная полиция Бустамонте прочесывает всю планету, что арестованы тысячи молодых людей, что их привозят в Эйльжанр на допросы, а затем казнят — для того, чтобы никто не узнал о тревоге, снедающей тирана.
Беран, успевший привыкнуть к спокойному существованию под именем Эрколе Парайо, отныне мучился ежеминутными опасениями. Беспокойство делало его рассеянным, временами он не справлялся с работой. Это не ускользнуло от внимания бдительных коллег, и в конечном счете Джан Фирану поинтересовался причиной нерадивости своего подчиненного.
Беран пробормотал что-то невнятное по поводу женщины из Эйльжанра, с которой он прижил ребенка. Фирану язвительно предложил Берану либо забыть о столь малозначительном обстоятельстве, либо уйти в отпуск до тех пор, пока он не сможет снова сосредоточиться на своих обязанностях. Беран поспешно воспользовался возможностью взять отпуск.
Он вернулся в свой коттедж и несколько часов просидел на веранде, прислушиваясь к размеренному шипению набегающих и отступающих волн и надеясь сформулировать какой-нибудь целесообразный план действий. Может быть, лингвистов не стали бы задерживать в первую очередь — но Бустамонте знал, что Берана увезли на Пао, и рано или поздно он непременно стал бы допрашивать всех, кто оттуда вернулся.
Возвратившись, как ни в чем не бывало, к исполнению роли Эрколе Парайо, он не мог предъявить практически никаких доказательств, удостоверявших его личность. В распоряжении тайной полиции были средства генетического анализа, позволявшие быстро вывести его на чистую воду, и в этом отношении не помогли бы никакие ухищрения.
Он мог обратиться за помощью к Палафоксу. Некоторое время он размышлял о таком варианте, но отверг его с гримасой отвращения к себе. Безопаснее всего было бы немедленно покинуть планету. Но куда он мог податься — даже если бы ему удалось получить билет по поддельным документам?
Беран не находил себе места. Воздух словно наполнился напряжением неизбежности. Поднявшись на ноги, он посмотрел по сторонам — на опустевшую улицу вдоль набережной, на пустынное море. Спрыгнув на песок, Беран направился по берегу к единственной гостинице, все еще открытой в Дьеромбоне. В таверне гостиницы он заказал большую кружку охлажденного вина, вышел на затененную плетеным ротангом террасу и стал пить — часто и жадно, что обычно с ним не случалось.
Собиралась гроза, становилось душно. На улице, рядом со зданием, где он работал, Беран заметил движение: оттуда вышли несколько человек в лиловых униформах с коричневыми нашивками.
Беран застыл, глядя на агентов, после чего бессильно опустился на скамью, продолжая автоматически прихлебывать вино. На выложенную деревянными планками террасу легла удлиненная тень — Беран поднял голову. Перед ним выросла высокая поджарая фигура: Палафокс.
Поздоровавшись безразличным кивком, Палафокс уселся рядом. «Судя по всему, — сказал раскольник, — современная история Пао еще не закончилась».
Беран что-то нечленораздельно пробурчал. Палафокс снова кивнул, на этот раз с подчеркнутой весомостью — так, словно Беран высказал некое исключительно глубокое наблюдение. Наставник указал на трех людей в лиловых униформах, зашедших в таверну и о чем-то совещавшихся с хозяином гостиницы: «Одна из полезных паонезских традиций заключается в том, что по одежде человека можно с первого взгляда угадать его профессию. Насколько я понимаю, лиловую с коричневым форму носят агенты службы государственной безопасности?»
«Так оно и есть», — ответил Беран. Внезапно тревога покинула его. Самое худшее случилось, напряжение разрядилось — бессмысленно испытывать страх в безвыходной ситуации. «Полагаю, что они пришли за мной», — задумчиво прибавил Беран.
«В таком случае тебе следует скрыться», — посоветовал Палафокс.
«Скрыться? Где?»
