Павильон снова осветился. Теперь уже ахнули многие — все смотрели на панарха. Айелло лежал в кресле с розовой шелковой обивкой, закинув голову. Нога его дернулась вверх и пнула стол — блюда и бутыли подскочили и зазвенели.«Скорее, врача! — закричал Бустамонте. — Панарху плохо!»Айелло несколько раз судорожно ударил кулаками по столу; глаза его помутнели, голова бессильно опустилась — панарх умер.
Врачи осторожно изучали тучное тело Айелло, широко раскинувшее руки и ноги. Беран — новый панарх, богоподобное средоточие жизненной силы всех паонов, абсолютный самодержец восьми континентов и повелитель океанских просторов, сюзерен солнечной системы Ауриола и общепризнанный лидер Вселенной (помимо прочих почетных титулов) — сидел и ошеломленно озирался, ничего не понимая и не испытывая никакой скорби. Меркантильцы стояли обособленной группой, переговариваясь вполголоса. Палафокс, не сдвинувшийся с места за столом, наблюдал за происходящим без особого интереса.
Бустамонте — теперь уже айудор-регент — не терял времени, утверждаясь во власти, принадлежавшей ему по праву вплоть до совершеннолетия наследника. Размахивая руками, он отдавал приказы: вокруг павильона выстроился кордон мамаронов.
«Никто отсюда не уйдет, — объявил Бустамонте, — пока не будут выяснены все обстоятельства этой трагедии!» Он повернулся к врачам: «Вы установили причину смерти?»
Старший из трех врачей поклонился: «Панарх отравлен. Кто-то метнул в него шприц-дротик, воткнувшийся в шею с левой стороны». Врач сверился с показаниями циферблатных индикаторов, экранных графиков и цветных секторных диаграмм анализатора — его коллеги вставили в углубления прибора пробирки с образцами физиологических жидкостей Айелло: «Судя по всему, использованный яд — производное мепотанакса, скорее всего, экстин».
«В таком случае, — сказал Бустамонте, обводя взором всех присутствующих, от коммерсантов-меркантильцев до лорда Палафокса, — преступление совершил кто-то, находившийся в павильоне».
Сиджил Паниш почтительно приблизился к телу панарха: «Позвольте мне рассмотреть дротик».
Старший врач указал на металлическую кювету. В ней лежал небольшой черный шип с белой колбочкой в основании.
Лицо торгового представителя напряглось: «Этот предмет я заметил в руке медаллиона несколько минут тому назад».
Бустамонте порозовел от ярости, его глаза пылали огнем: «И это обвинение исходит от кого — от меркантильского мошенника? Вы обвиняете ребенка в том, что он убил отца?»
«Ни в коем случае!» — поспешил возразить Сиджил Паниш; коммерсант и его советники побледнели, беспомощно опустив руки.
«Не остается никаких сомнений! — неумолимо продолжал Бустамонте. — Вы прибыли на Перголаи, зная, что ваше двурушничество обнаружено. И таким образом решили избежать наказания!»
«Какая чепуха! — воскликнул представитель Меркантиля. — Зачем бы мы стали делать такую глупость?»
Бустамонте не внимал протестам. Он гремел: «Убийству панарха нет оправданий! Пользуясь темнотой, вы умертвили повелителя всех паонов!»
«Нет, нет!»
«Но преступление не принесет вам никаких выгод! Я, Бустамонте, безжалостнее моего старшего брата! Моим первым государственным постановлением станет приговор, вынесенный его убийцам!»
Бустамонте воздел правую руку, ладонью наружу, и прижал большой палец к ладони четырьмя другими пальцами — таков был традиционный паонезский жест, призывавший к смертной казни. Он обратился к командиру мамаронов: «Субаквировать этих тварей!» Бустамонте взглянул на небо — солнце уже опускалось к горизонту: «И поторопитесь, наступают сумерки!»
Паонезские предрассудки запрещали казнить в темноте; мамароны поспешно утащили коммерсантов на прибрежный утес. Меркантильцев связали по рукам и ногам, их ноги вставили в нагруженные балластом гильзы, после чего торговцев раскачали и сбросили с утеса. Они с шумом упали в воду и погрузились в нее; через пару секунд морская рябь стала спокойной, как прежде.
Через двадцать минут, по приказу Бустамонте, на утес принесли тело Айелло. Его тоже снабдили балластом и бесцеремонно сбросили в море вслед за меркантильцами. Снова на поверхности волн появился похожий на цветок всплеск белой пены — и снова сомкнулись безмятежные синие воды.
Солнце повисло над краем моря. Бустамонте, айудор-регент планеты Пао, расхаживал по террасе нервными энергичными шагами.
Рядом сидел лорд Палафокс. По углам террасы стояли часовые-мамароны, направившие на Палафокса огнеметы, чтобы предотвратить любую попытку насилия.
Бустамонте резко остановился перед раскольником: «Я принял правильное решение — в этом не может быть сомнений!»
«О каком решении вы говорите?»
«В том, что касается меркантильцев».
Палафокс задумался: «Возобновление космической торговли теперь может оказаться затруднительным».
«Ба! Торгаши забудут о смерти трех человек, как только им пообещают прибыльную сделку!»
«Прибыль они не упустят, это верно».
«Мошенники, предатели! Они получили по заслугам».
