Появились служанки — каждому из присутствующих подали бокал охлажденного игристого вина.
Снова прозвенел колокольчик; снова мамарон растворил двери. В павильон с молодецкой выправкой прошествовали Эстебан Карбон, верховный маршал мирмидонов, и четверо его адъютантов. На них были самые роскошные униформы и шлемы из белого блестящего металла — впрочем, в присутствии панарха шлемы они сняли. Выстроившись в ряд напротив Берана, они поклонились и продолжали стоять с каменными лицами.
Беран давно ждал этой минуты.
Он поднялся на ноги, ответил церемониальным приветственным салютом и снова опустился в кресло; мирмидоны одновременно уселись, демонстрируя завидную синхронизацию движений.
«Время идет, условия меняются, — начал Беран нарочито бесстрастным тоном, говоря на «героическом» языке. — Программы динамического развития, в свое время исключительно полезные, теперь, когда необходимость в них отпала, носят преувеличенный характер и причиняют ущерб. На Пао сложилась новая ситуация — нам угрожает потеря национального единства.
Часть этой угрозы создают лагеря мирмидонов. Они были устроены с определенной целью, когда планета нуждалась в обороне. Оккупанты потерпели поражение, мир восстановлен. Никто никогда не забудет заслуги защитников Пао, но отныне нашим «героям» предстоит ассимилироваться в основной массе населения.
С этой целью на восьми континентах и на крупнейших островах построят барачные поселки. В этих поселках расквартируют мирмидонов — по пятьдесят мужчин и женщин в каждом. Используя такие поселки в качестве организационных баз, они станут селиться в окрестностях, прибегая, по мере необходимости, к помощи местного населения. Тем временем участки, занятые в настоящее время военными лагерями мирмидонов, возвратят их прежним владельцам, чтобы в этих анклавах восстановился прежний, паонезский распорядок жизни». Панарх замолчал, переводя взгляд с одного лица на другое.
Наблюдая за происходящим, Финистерле не мог не подивиться решительности человека, когда-то, в Раскольном институте, считавшегося робким застенчивым юношей.
«У вас есть вопросы или замечания?» — спросил Беран.
Верховный маршал сидел молча и неподвижно, как статуя. Наконец он наклонил голову: «Панарх, я выслушал ваши указания, но нахожу их маловразумительными. Общеизвестно и неоспоримо, что Пао нуждается в армии, способной эффективно нападать и обороняться. Мы, мирмидоны — такая армия. Мы незаменимы. Исполнение ваших приказов приведет к нашему уничтожению. Мы потеряемся и растворимся среди миллионов людей, неспособных себя защищать. Наше единство, наш соревновательный дух, наша воля к победе — все безвозвратно исчезнет!»
«Я это прекрасно понимаю, — отозвался Беран. — И сожалею об этом. Но приходится выбирать меньшее из зол. С этих пор мирмидонам надлежит войти в состав гражданского общества, и армия Пао станет поистине паонезской».
«А, панарх! — забыв о сдержанности, воскликнул верховный маршал. — В том-то и зарыта собака! Вы, паоны, не хотите и не умеете воевать, вы...»
Беран поднял руку. «Мы все — паоны! — резко сказал он. — Тому, кто не хочет быть паоном, нет места на Пао!»
Верховный маршал поклонился: «Я поспешил и оговорился. Тем не менее, панарх, невозможно отрицать, что боеспособность армии снизится, если она будет рассредоточена. Необходимо проводить совместные учения и соревнования, массовые церемонии и парады тоже играют немаловажную роль...»
Беран ожидал, что столкнется с подобными возражениями: «Вы упоминаете о серьезных проблемах — не сомневаюсь, что они возникнут. Но эти проблемы носят всего лишь организационный, управленческий характер. Я ни в коем случае не хотел бы, чтобы боеспособность мирмидонов снизилась — или чтобы «герои» потеряли престиж. Но под угрозой целостность государства, и кастовые анклавы, растущие, как раковые опухоли, даже если их еще нельзя назвать злокачественными, должны быть удалены».
Некоторое время Эстебан Карбон мрачно смотрел в пол, после чего оглянулся налево и направо, словно надеясь на поддержку адъютантов. Те молчали, бледные и подавленные.
«Панарх, вы упускаете из вида важнейший фактор, — напряженно, с трудом проговорил Карбон. — Каким образом мы станем поддерживать боевой дух в разрозненных, не взаимодействующих непосредственно небольших отрядах? Боеспособность армии зависит...»
Беран нетерпеливо прервал его: «Вам, верховный маршал, предстоит заняться преодолением этих проблем. Если вы не сможете их решить, я назначу главнокомандующим кого-нибудь другого. Мой приказ дальнейшему обсуждению не подлежит — я определил основные принципы предстоящей реформы, и вы обязаны их соблюдать. Подробности внедрения реформы обсудите с министром землепользования».
Панарх поднялся на ноги и коротко поклонился — тем самым он давал понять, что аудиенция закончена. Мирмидоны тоже поклонились и прошествовали прочь из павильона.
