В этот час Палафокс обычно бывал в нижних этажах. Беран спустился по знакомым ступеням, прошел памятные ему комнаты со стенами из полированного камня и драгоценной твердой древесины. В свое время дом показался ему унылым и мрачным — и лишь теперь он оценил его своеобразную утонченную прелесть, которая словно делала эту постройку неотъемлемой частью ландшафта.
Как он и ожидал, Палафокс сидел в своем кабинете, и, уже предупрежденный сигналом одного из множества своих «органов», ожидал Берана.
Беран медленно шагнул вперед, глядя прямо в неприветливое лицо, на котором застыло вопросительное выражение, немедленно заговорил о деле — хитрить с Палафоксом не имело никакого смысла.
— Я был сегодня в космопорту. Я видел паонитских женщин, которые находятся здесь по принуждению. Они говорят о беспорядках. Что произошло на Пао?
Палафокс с минуту молча изучал Берана, затем кивнул с выражением удовлетворения.
— Я вижу, ты достаточно вырос, чтобы часто посещать космопорт. Нашел ли ты какую-нибудь женщину себе по вкусу?
Беран прикусил губу:
— Меня волнует ситуация на Пао. Что там происходит? Никогда я не видел своих соплеменников настолько униженными…
Палафокс изобразил изумление:
— Но служить на благо Брейкнесса — никак не значит унизиться!
Беран, чувствуя, что одно очко в этой схватке он выиграл, продолжал с жаром:
— Ведь вы не ответили на мой вопрос!
— Да, это правда. — Палафокс придвинул стул. — Сядь. Я расскажу тебе, что происходит на Пао на самом деле.
Беран робко присел. Палафокс глядел на него, полузакрыв глаза.
— То, что рассказали тебе о бедах и беспорядках — лишь полуправда. Нечто в этом роде, конечно, имеет место — это досадно, но неизбежно.
Беран был озадачен:
— Засуха? Эпидемия? Голод?
— Нет. Ничего подобного. Лишь изменения в социальной структуре общества. Бустамонте отважился на принципиально новое, требующее изрядного мужества, предприятие. Ты помнишь вторжение вояк Батмарша?
— Да, но где…
— Бустамонте желает предотвратить любую возможность повторения этого постыдного факта в истории Пао. Он формирует военный корпус для обороны планеты. С этой целью он в качестве плацдарма избрал Химант Литторал на Шрайманде. Коренное население было перемещено. В этом регионе теперь проживает особая группа паонитов, которая воспитывается в воинственном духе и говорит на новом языке. На Видаманде Бустамонте предпринял аналогичные меры для создания мощного промышленного комплекса, чтобы Пао обрела независимость от Меркантиля.
Беран молчал, пораженный масштабами этих потрясающих планов. Но сомнения у него все еще оставались. Палафокс терпеливо ждал. Беран неопределенно пожал плечами, прикусил костяшки пальцев, и наконец выпалил:
— Но паониты никогда не были ни воинами, ни механиками, они сроду ничего не понимали в этих вещах! Как это удается Бустамонте?
— Ты должен помнить, — сухо сказал Палафокс, — что я являюсь советником Бустамонте во всех этих предприятиях.
Это встревожило Берана — между Палафоксом и Бустамонте явно существовала сделка. Беран подавил эти мысли, усилием воли загнав их в потаенный уголок сознания. Он лишь произнес подавленно:
— А была ли необходимость в перемещении коренного населения?
— Да. На этих территориях не должно оставаться ничего, что напоминало бы о старом языке и прежних обычаях.
Беран, урожденный паонит, знавший, что бедствия таких масштабов обычны для Пао, принял объяснения Палафокса как должное:
— А эти новые люди — они останутся истинными паонитами?
Палафокс выказал удивление:
— А почему бы нет? И по крови, и по рождению, и по воспитанию.
Беран открыл было рот, но в замешательстве не сказал ничего. Палафокс ждал, но Беран, явно удрученный, все-таки не мог найти логического выражения своим эмоциям.
— А теперь скажи мне, — тон Палафокса стал совсем другим, — как дела в институте?
— Очень хорошо. Я закончил свою четвертую курсовую работу, и ректор заинтересовался моим последним эссе на вольную тему.
— И какова же тема?
— Исследование семантического поля паонитского ключевого слова «настоящее» с попыткой перенесения его на образ мышления, характерный для Брейкнесса.
Голос Палафокса прозвучал резко:
— Как ты можешь с такой легкостью анализировать образ мышления людей Брейкнесса?
Беран, удивленный столь явным неодобрением, все же ответил смело:
— Несомненно, именно я — уже не паонит, и еще не человек Брейкнесса, но частица обоих миров — могу легче всего сравнивать.
— И может быть, даже легче, чем я?
Беран осторожно произнес:
— У меня нет оснований для подобного вывода.
Палафокс ответил ему тяжелым взглядом, затем рассмеялся:
— Я должен затребовать твое эссе и изучить его внимательно. Ты уже избрал основное направление твоей научной работы?
Беран покачал головой:
— Есть масса возможностей. Сейчас я поглощен историей человечества, возможностью существования общей модели развития, равно как и ее полного отсутствия. Но мне надо еще во многом разобраться, проконсультироваться со специалистами, и, может быть, в скором времени этот вопрос для меня прояснится.
— Похоже, тебя вдохновляют идеи Магистра Арбурссона, Телеолога.
— Да, я изучал его работы.
