Заползает страх внутрь с мылом.Он ползёт ужом, но уже теснои ещё темно: ночь. Но чьи ночьющупальцы? Гортань спазм стиснул.Кожаный мешок износил ношу,истощил нишу, истончил кожу,ищет облегчения, а не смысла.Так висит капля на краю крана…А вода стекла, слилась. Стихло.И ещё поздно. Но уже рано[445].В этом тексте нормативные словосочетания уже поздно и еще рано обмениваются компонентами, превращаясь в алогичные соединения еще поздно и уже рано. В русском языке отношения между словами уже и еще весьма сложны, слова предстают то антонимами, то синонимами (см., напр.: Богуславский, 1996: 227–302). Значения слов уже и еще сближаются общим элементом ‘смещение времени события (состояния) по сравнению с ожидаемым временем’, различаясь точкой отсчета — предшествующей событию или последующей.
В ситуации неотчетливого сознания при бессоннице, изображенной в стихотворении, точка отсчета все время сдвигается. Уже в предложениях типа он уже пришел может означать ‘раньше, чем ожидалось’, то есть ‘рано’, поэтому сочетание уже рано предстает одновременно и противоречивым, и тавтологичным. Наречия поздно и рано тоже выражают относительную локализацию действия, состояния или явления во времени, зависимую от точки отсчета (ср. широко распространенную шутку: вернусь домой рано, то есть ‘вернусь утром’). И потенциальная противоречивость всех компонентов в сочетаниях уже поздно и еще рано создает весьма причудливую картину относительности времени. При этом слово еще употребляется в стихотворении не только как наречие со значением ‘пока’, но и как частица со значением ‘кроме того’.
От точки зрения может зависеть восприятие любого явления. Многие ситуации могут быть обозначены как привлекательные и как отталкивающие. Позиция автора — совмещение противоположных взглядов на предмет изображения. В частности, на поэтическое вдохновение:
Писать стихи естественно, но стыднои на людях неловко, как и всеестественные наши отправленья,и лучше бы писать уединясь,но это — кабы знать, как говорится,где упадешь — соломки б постелить.Ино как вступит, схватит, подопрет —и нету сил, и некуда деваться;стесненье и условности отринув,в углу присядешь, шелестя бумажкой,когда уже совсем невмоготу…Случайные свидетели косятся,воротят нос, рот кривят, глаз отводят,качают головой — et caetera,но ты уже не видишь и не слышишь,в глазах темно, несет, несет, несет!..И лишь опустошив, вдруг отпускает,и с чувством облегченья и стыдаизмаранный листок сомнешь и бросишь,и результат отвратен и постыл…Писать стихи естественно, но стыдно,однако же катáрсис неизбежени как понос иль Рок неумолим.(«Писать стихи естественно, но стыдно…»[446])Стихотворение рассказывает о творческом процессе как о «естественной потребности», то есть настоятельной необходимости. Строчков вовсе не эстетизирует низкое, а развернутым натуралистическим сравнением обеспечивает достоверность высказывания, которое состоит из постулатов постмодернизма: поэт — не романтик и не пророк, появление стихов не зависит от воли автора, высокое и низкое не противопоставлены друг другу, автор не может рассчитывать на то, что продукт его жизнедеятельности понравится другим и ему самому. Вместе с тем сочинитель стихов, изображенный в этом тексте, — не холодный ироничный наблюдатель, а человек, обнажающийся и стыдящийся этого. Абсолютная подчиненность поэта стихии творчества — это постулат романтизма.
